Есть ли будущее у так называемого домашнего образования и может ли оно быть полноценной альтернативой традиционной учебе в школе, колледже, ПТУ, вузе? Уверен, что будущее именно за этим процессом, развивающимся стремительно и уже захватившим весь мир, потому что учиться по программе, составленной для тебя персонально, значительно полезней, чем посещать целый ряд вузов и школ, уровень подготовки в которых не выдерживает никакой критики. Больше того – для целого ряда школ и вузов настало время добровольно уйти из жизни.

Ориентация на индивидуальную образовательную программу, о которой я постоянно говорю, – фактически, на систему «домашнего» обучения – постоянно подвергается нападкам. Не все могут принять как вариант современной нормы отсутствие в жизни человека какого-то конкретного учебного заведения.

Напомню, что речь идет о формировании во всем мире нового институционального ядра сферы образования, обучения и подготовки кадров – об индивидуальных образовательных программах, разработка и реализация которых ориентирована на конкретного человека, его способности и задачи.


1. В наших правилах спросить: «А в России-то что?», забыв, что мы тоже часть мира. Так вот, что касается России, то здесь, на мой взгляд, перспективы нового образовательного процесса велики хотя бы потому, что есть глубокие корни.

Как мы знаем, в дореволюционной России домашнее образование было единственной доступной формой для семей – представителей привилегированного класса. Сначала его могли позволить себе только очень богатые люди, а, например, после войны 1812 года оно стало доступней: в России осталась масса пленных французов, которых – независимо от того, чем они занимались во Франции – брали гувернерами как носителей языка.

К французам добавьте немецких бонн, швейцарок, англичанок, ехавших в Россию жить в семьях, чтобы работать с детьми. Погруженный в языковую среду, ребенок с детства говорил на нескольких языках, плюс знание предметов, которые вели приходящие учителя. То есть подход к каждому был индивидуальным. А когда вокруг ребенка сосредоточены специалисты, продвигающие его по индивидуальной траектории, он гораздо быстрее все усваивает. Даже те предметы, к которым он, может быть, и не очень склонен – ведь работа идет как с его способностями, так и с его сложностями.

Достаточно вспомнить, сколь высокий уровень образованности был достигнут за счет этой системы в Российской империи к концу ХIХ – началу ХХ века. Хотя, конечно, только для узкой социальной прослойки: высшее образование в этот момент могли себе позволить меньше 1% населения страны.


2. Но ситуация изменилась. Если раньше такая форма была доступна только богатым, то сегодня, в общем, она доступна всем.

Во-первых, потому, что мы живем не в помещичьих имениях, куда гувернер приехал и остался жить. Мы живем в городах, где тьютор или репетитор поработал с ребенком или взрослым, пошел в соседний дом и работает с другими людьми – и ему выгодно, и клиенту удобно.

Во-вторых, есть интернет, делающий образование широко доступным: даже если вы не можете купить эксклюзивный курс «очного обучения», вам никто не мешает подобрать программу дистанционного обучения и подготовки, то есть менее затратный аналог. А сочетание работы тьюторов с использованием расширяющегося каждый год спектра дистанционных курсов, безусловно, даст результат.

Здесь следует уточнить: даст результат тем, кто мотивирован. Потому что центр тяжести подобной системы лежит в области процессов «учения», а не «обучения», то есть заключается в деятельности учащегося, а не учителя. Как вы помните, во главе угла при подобном подходе стоит не набор конкретных учебных услуг и продуктов, а главный принцип новой образовательной системы – индивидуальный взгляд на потребности каждого.


3. Нужно констатировать, что переход к новой системе породил массу проблем в обществе, так как работа в ней должна быть выстроена принципиально иначе, чем в традиционной системе, сфокусированной на образовательном учреждении и технологиях массового обучения. Весь контент, который раньше преподносился, прежде всего, в виде аудиторных занятий, сегодня необходимо переработать в новые форматы: визуализировать, перевести в электронный вид, разработать определенные сценарии движения учащегося в пространстве учебного содержания, дополнить проверочными тестами и упражнениями, играми и тренажерами.

Я, например, сейчас еще продолжаю читать лекции вербально, но они уже сопровождаются большим набором презентаций, и содержание презентаций отличается от содержания текста – это своего рода переходный продукт. Следующий шаг – разработка пакета учебных задач и кейсов для активного освоения содержания.


4. Индивидуальная система не только эффективней, потому что строится под вас, она еще экономит ваши деньги и время. Современные информационно-коммуникационные технологии дают возможность в любой момент присутствовать в любом месте.

«Как быть со сдачей экзаменов?» – спрашивают меня. В мире уже наработан большой опыт решения тестовых и экзаменационных заданий через компьютер, включая такие формы, как собеседование, решение учебных задач, интервью и прием экзаменов. При этом компьютерная программа способна учитывать десятки параметров поведения человека во время выполнения задачи и освоения нового материала.

Плюс к этому, любое перемещение всегда связано с дополнительными затратами. Вы купили, например, программу в Массачусетском технологическом институте за 100 тысяч долларов, и ровно столько же еще потратите на дорогу и проживание там во время обучения.


5. Дистанционный способ поставки учебно-образовательного контента обеспечивает вам также доступ к лидерам в той или иной области, лучшим исследующим или консультирующим профессорам.

Если, например, в какой-то области есть 10–20 лидеров, а обычно так и бывает, то они могут работать только в 10–20 вузах. А как показывает опыт, они в итоге окажутся в 4-х: чтобы работать по своим темам на переднем уровне разработок и добиться необходимой для этого критической массы, они будут вынуждены собраться вместе.

Как при этих условиях обеспечить уровень качества преподавания в старой системе, крутящейся вокруг школы и вуза? Проанализируйте происходящее в России: если в вузе нет научных лидеров в том или ином направлении, он вынужден будет постепенно снижать требования – и к студентам, и к программе обучения и подготовки, и, на следующем шаге, к преподавательскому составу.

И вуз попадает в тупик: рано или поздно студент поймет, что его дурят. Он сможет либо прочитать все это в интернете самостоятельно, либо собрать деньги и поехать туда, где преподают лидеры в той или иной области деятельности.

Сконцентрировать в одном вузе лидерские исследовательские, консультационные и преподавательские кадры по всем направлениям сегодня не может ни один конкретный вуз. Качество преподавания падает, вузы начинают торговать дипломами, так как им больше ничего не остается. А если в вузе плохие преподаватели, в него приходят плохие студенты с худшим уровнем подготовки, и вузу приходится упрощать программу – и так до бесконечности.

Со школами дело обстоит еще хуже: если родители на 3–4 году обучения обнаружили, что ребенок ничего не умеет – ни читать, ни писать, ни считать, ни говорить – вероятность того, что его с такими данными возьмет другая школа, стремится к нулю.

***

Беря в расчет эти обстоятельства, полагаю, что главная задача для современной мировой и российской системы образования – найти политкорректный и безвредный, прежде всего для учащихся, способ самоликвидации учебных учреждений.

Исчерпавший себя вуз должен иметь право добровольно уйти из жизни. Но уйти так, чтобы это не создавало больших неудобств учащимся: если кто-то заплатил за образование, ему должны вернуть деньги, помочь перейти в другое место. Это очень непростой и болезненный вопрос, но пока мы его не решим, уровень реального образовательного неравенства будет нарастать.

Понравилась ли Вам статья?

Вам также могут понравиться

quis elit. Sed quis, leo. diam felis ut risus
Scroll to Top

Задайте свой вопрос

Заполните форму подписки