5. Неопределённость будущего как онтологическая категория

Вчерашний комментарий вызвал целую серию разнонаправленных дискуссий среди читателей. Естественно, каждая такая дискуссия как бы «прорисовывает» поверх моего пересказа основного тезиса Фрэнка Найта различные квази-объекты второго порядка. Кого-то интересует какую работу проделывает предприниматель и может ли эта работа быть описана в привычном для СМД-подхода языке прожективных типов мышления. Кто-то пытается рассматривать предпринимательскую прибыль в рамках противопоставления «цели» и «шанса», расширения знаний предпринимателя в деле управления будущим в оппозиции к обычной удаче.

Я всех этих вопросов не рассматривал. Пользуясь случаем, рекомендую интересующимся прочесть книгу «Риск, неопределённость и прибыль». Поверьте мне, она достойна быть прочитанной. Вообще, хорошие концептуальные книги о предпринимательстве можно пересчитать на пальцах одной руки. Вместе с тем, две группы вопросов лежат в русле моего вчерашнего комментария и на них я постараюсь ответить, максимально используя текст книги Найта.

На фото: Ф.Х. Найт.
Фрэнк Хайнеман Найт (1885-1972)

«…неопределенность, в том смысле, какой придается ей в данной книге, — пишет Найт, — радикально отличается от привычного представления о риске. До сих пор эти понятия никогда не были должным образом разделены. Термином «риск», столь вольно употребляемый и в повседневной речи, и в экономических дискуссиях, на самом деле обозначают две вещи, которые, по крайней мере на функциональном уровне, в причинно-следственной связи с феноменами экономической организации, резко отличаются друг от друга…..в одних случаях «риск» означает некое количество, доступное измерению, тогда как в других случаях, это нечто совсем иного рода…измеримая неопределенность, или собственно «риск», настолько отличается от неизмеримой, что по существу вообще не является неопределённостью. Именно такая, «подлинная» неопределенность, а отнюдь не риск, как это принято утверждать, образует основу полноценной теории прибыли и дает объяснение различию между реальной и совершенной конкуренцией».

«Главная наша задача — продолжает Найт, — противопоставить риск, как известный шанс, подлинной неопределенности…. поскольку риск в обычном смысле не препятствует совершенному планированию (по причинам, которые легко понять), такой риск не может помешать полной реализации тенденций, присущих силам конкуренции, а значит не может и привести к возникновению прибыли». Здесь я рассчитываю, что Вы ещё помните тезис Вальраса и ряда других представителей теории предельной полезности о том, что в мире совершенной конкуренции и равновесия нет места ни для предпринимательской деятельности, ни, как следствие, для предпринимательской прибыли.

Далее Найт пишет: «Доктрину, в соответствии с которой феномен прибыли можно объяснить исключительно в терминах риска, активно защищает Ф.Б.Хоули, по мнению которого принятие риска является главной функцией предпринимателя, а значит, и основой его специфического дохода. В теории распределения дохода, развитой Хоули, предприниматель играет уникальную по своей значимости роль. Строго говоря, только предпринимательство — реальный созидательный фактор производства, а земля, труд и капитал низводятся до положения «средств» производства. По поводу прибыли — этой награды за предпринимательство — теперь Найт цитирует Хоули «… прибыль от предприятия или остаток после оплаты услуг земли, капитала и труда (поставляемых самим предпринимателем или другими лицами) является вознаграждением не за работу по управлению и координации, а за риск и ответственность, которую делец … возлагает на себя. Будучи в явном виде остатком; величина которого не установлена заранее, этот чистый доход следует считать прибылью, а так как не может быть двух остатков при одной операции, прибыль отождествляется с вознаграждением за принятие ответственности, особенно (хотя и не исключительно) сопряженной с правом собственности».

«Признано, — замечает Найт, продолжая излагать позицию Хоули в его споре с Кларком, — что в некоторых случаях предприниматель может отделаться от риска путем страхования, понеся фиксированную величину издержек. Но самим этим актом страхования бизнесмен очень много теряет в смысле своего статуса предпринимателя, «ибо, само собой разумеется, у предпринимателя, устраняющего посредством страхования все виды риска, не останется никакого дохода, который не разлагался бы на заработную плату управленца и монопольные доходы» (т.е. никакой прибыли). В той мере, в какой бизнесмен страхует себя, он ограничивает реализацию своей особой функции, а риск просто-напросто переходит на страховщика, так что этот последний, принимая его на себя, сам становится предпринимателем и получателем не установленного заранее дохода или прибыли».

Ключ к разрешению этих разногласий между Хоули и Кларком, по мнению Найта «лежит в смешении понятий, в которое впадают обе стороны данного спори, предполагая, что предпринимателю известна «страховая ценность» принимаемого им на себя риска…..И он, и его оппоненты не смогли понять значение фундаментального различия между «детерминированной» неопределенностью, или риском, и неопределенностью неизмеримой, не поддающейся точным оценкам».

По мнению Найта, в современной ему американской ситуации [напомню, что работа опубликована в 1921 году — а это, как мы сегодня знаем, с одной стороны, период быстрого послевоенного роста, а с другой стороны, надвигающегося кризиса 1929 года] можно наблюдать рост уровня неопределённости. Он обусловлен во-первых, ростом продолжительности производственных процессов; во-вторых, увеличением пространственных масштабов деятельности современных корпораций; в-третих, ускорением научно-технического прогресса; в-четвёртых, объединением производителей в большие группы, совместно работающие в одной организации или на одном предприятии.

Эти изменения ведут к нарастанию функции неопределённости, консолидации управления, а вместе с тем — диффузии и специализации функций адаптации к неопределённости, усложнению самой предпринимательской деятельности.

https://www.facebook.com/shchedrovitskiy/posts/169163104613646