Петр Щедровицкий
Проблема «знания»
Россия-РФ на пороге новой промышленной революции. Статья 9
В прошлой статье я ввёл ряд основополагающих понятий СМД-подхода. Теперь появляется возможность вписать в этот онтологический контекст циклы жизни «знаний».
§ 29. Натуралистическая и праксеологическая трактовка понятия «знания»*
В натуралистических версиях теории познания «знания» рассматриваются прежде всего в плане своего содержания и сразу же берутся в отношении к тем или иным «вещам» или «объектам». В рамках такого способа интерпретации «содержания знаний» начинают существовать, с одной стороны, как нечто отличное от «вещей» или «объектов познания», а с другой стороны – как нечто сравниваемое с устройством вещи/объекта познания и оцениваемое в рамках так называемой «корреспондентской концепции истинностности» на предмет соответствия первого [содержания] и второго [устройства]. В данной статье мы не будем останавливаться на критике этого подхода.
В рамках «деятельностного», или «праксеологического», подхода «знания» рассматриваются прежде всего в контексте процессов «переноса опыта» успешного и неуспешного действования из одних ситуаций в другие.
Если мы хотим узнать, сколько человек пришло на конференцию или какова высота дверного проёма в нашем доме, мы должны владеть определенной системой оперирования: «пересчета» в первом случае или «измерения» во втором. «Заместив» результат оперирования «знаком» и удерживая его отнесённость к соответствующему «объекту оперирования», мы получаем простейшее атрибутивное знание. Теперь мы знаем, что в зале находятся 80 человек, а высота данного дверного проема составляет не стандартные 207, а 210 сантиметров. На основе полученного знания организаторы могут распечатать необходимое число пакетов раздаточных материалов или заказать достаточное число бутербродов в перерыв. А вот владельцу дома придётся задуматься о том, у кого и из каких материалов заказать специальную дверь.
Представление (видение) определённой «вещи» или «объекта» – объекта оперирования или объекта отнесения – лишь одна из характеристик «знания». Второй важнейшей характеристикой «знания» является использование определённого набора средств и операций, позволяющих обращаться с «вещами» или «объектами», «схватывать» ту или иную сторону их существования и выражать результаты этого оперирования в той или иной знаковой форме. Третья характеристика «знания» обусловлена возможностями использования результатов этого оперирования/знакового выражения другими участникам совместно-распределённой деятельности.
Очень часто в литературе можно встретить указание на существование двух типов знаний: «знаний что» и «знаний как». Такое разделение имеет смысл лишь в рамках противопоставления традиционному гносеологическому подходу, который пытается не замечать деятельностную, операциональную сторону любого «знания». Я исхожу из того, что «знать» это всегда (1) иметь способ, (2) видеть объект, и (3) понимать, какова перспектива дальнейшего употребления данного «знания» в процессах совместно-распределённой деятельности. Любое «знание» включает в себя инструментальную, объектную и интерсубъективную составляющие.
Запас знаний конкретного эмпирического индивидуума складывается у него, как говорится, на кончиках пальцев, как результат рефлексии опыта действования. Основным предметом рефлексии становится оценка степени реализации исходного замысла – расхождения, возникающего между намерениями и целями, которые планировал достичь актор, и полученного результата. Предметом рефлексии могут становиться и другие отношения и связи – как функциональные, так и морфологические – между различными организованностями действия: «нормами», «целями», «средствами», «исходным материалом», «операциями» и т.д. и т.п.
На схеме 9 вы видите устройство «продуктивного действия».
Как я уже писал в прошлой статье, продуктивное действие включает в себя три составляющих: (1) меню норм; (2) замысел; (3) реализацию. На схеме в первом блоке в качестве примера нарисована нормативная функциональная структура способа деятельности. Но это лишь пример.
При построении действия конкретный эмпирический индивидуум может ориентироваться на различные нормы, в том числе на взаимно отрицающие друг друга.
Во втором блоке схемы вы видите две дополнительные стрелки. Одна из них символизирует ту совокупность представлений об устройстве окружающего мира, на которую ориентируется эмпирический индивидуум при выборе норм и построении замысла. Назовем её «картиной мира». Вторая стрелка символизирует процесс рефлексии и образования нового «знания».
Субъективированные или личные «знания» накапливаются в опыте эмпирического индивидуума по мере того, как он движется от одной ситуации мыследействия к другой, занимая в них то или иное «место». Другие представления эмпирический индивидуум получает от других людей, вступая с ними коммуникацию. Как полученные в ходе рефлексии опыта действования «знания», так и другие представления обладают разной степенью релевантности и разным уровнем объективации. А значит и разным потенциалом дальнейшего использования/задействования. Альфред Шюц когда-то предлагал схематизировать запас знаний эмпирического индивидуума в виде нескольких линий «изогипс»: от узкого круга знаний, опирающихся на реальный опыт действования, ко всё более и более широким кругам нерелевантных сведений, обращающихся в средствах массовой информации и социальных сетях.
§ 30. Проблема знания
Начав ремонтировать квартиру или строить дом, человек безусловно приобретет ряд новых знаний. В том числе о порядке ведения работ, сроках закупки оборудования и стройматериалов, стандартных размерах дверных и оконных проёмов, а также организационных и финансовых последствиях нарушения данных стандартов. Тот, кто делает это в первый раз, узнает много нового. В принципе, всегда можно не строить самому и не пытаться самому получить новые знания, а пригласить специалиста, который уже имеет необходимый запас знаний.
На уровне здравого смысла понятно, что эмпирический индивидуум, который специализируется в осуществлении какого-то вида деятельности и постоянно совершенствует свои умения и навыки, постепенно приобретает такие «знания», которых нет и не может быть у тех, кто не осуществляет эту деятельность. Другими словами, дифференциация и специализация «знаний» является следствием углубления разделения труда. Возникнув в каких-то «местах» в системах совместно-распределенной деятельности, такая специализация может приводить и реально приводит к следующему витку углубления разделения труда. Деятельность постоянно усложняется, а разделение труда – углубляется, востребуя всё более и более специализированные знания и параллельно порождая новые знания, которых ещё не было «вчера».
Чем сложнее СРТ, тем более специализированными и дифференцированными по своему содержанию являются знания, аккумулированные в опыте участвующих в ней эмпирических индивидуумов.
Задачи воспроизводства деятельности часто требуют «передачи» опыта от одних индивидуумов другим. В том числе тем, которые отделены от первых в пространстве и во времени, не имеют возможности наблюдать действия первых или вступить с носителями опытных знаний в прямую коммуникацию. Как я уже отметил выше, решение этой задачи невозможно без «объективации» результатов рефлексии опыта.
Пытаясь преодолеть этот разрыв, человечество в процессах своего исторического развития «изобрело» несколько разных типов «объективированных» знаний – способов «объективации», призванных обеспечить накопление и перенос опыта действования. К числу основных типов традиционно относят «практико-методические», «инженерно-технические» и, собственно, «научные» или «научно-исследовательские» знания.
Однако более «высокий» уровень объективации [характерный для так называемых «научных» знаний] сам по себе не обеспечивает передачи и освоения подобных «знаний» другим участником коммуникации. Для того, чтобы второй участник коммуникации мог освоить «знание», полученное в рефлексии опыта чужой деятельности, он должен реконструировать его операциональную составляющую. Если «передача знаний» не сопровождается освоением вторым участником коммуникации способов инженерно-конструкторской, проектной или исследовательской деятельности, «знания» в коммуникации автоматически превращаются в «сведения». Они теряют свою деятельностную основу.
Заметим на полях, что эта трудность чрезвычайно важна для организации педагогической практики: в ней «передача знаний», а точнее формирование учащимся своего собственного запаса знаний, достаточного для осуществления будущей специализированной деятельности, является «целью» учебного процесса. Эта цель обычно достигается за счет освоения ряда способов деятельности, результатом применения которых становятся личные знания, складывающиеся у конкретного учащегося в ходе учебного процесса и решения учебных задач.
Ещё раз. При правильно организованном учебном процессе «передаются» или, точнее, осваиваются не знания, а способы деятельности, а «знания» возникают у учащегося как результат рефлексии успешного, а ещё чаще – неуспешного применения этих способов. При плохо организованном учебном процессе учащийся получает от преподавателя совокупность «сведений», которые не обеспечивают перенос опыта и не могут стать основой его будущей деятельности. Но это мы отвлеклись от основной линии рассуждения.
Завершая этот теоретический фрагмент, следует подчеркнуть, что «проблемность» производства и использования «знаний», как в своё время метко отметил Фрэнк Найт, обусловлена радикальной «неопределенностью», характерной для любых ситуаций действования. «Содержание» знаний схватывает опыт уже осуществлённых действий, а использовать «знания» приходится в новых, «будущих» ситуациях, всегда в бóльшей или меньшей степени отличных от «прошлых».
§ 31. «Рынок как процесс открытия»
Переписав несколько раз предшествующие параграфы, я решил включить в своё рассуждение развернутую цитату из работ Фридриха фон Хайека. Этот фрагмент выбивается из стиля предшествующего изложения и в дальнейшем эта ссылка может уйти в примечания и приложения. Те, кто при чтении пропустят этот фрагмент, ничего не потеряют для понимания моего последующего рассуждения. Те, кто прочитают, получат дополнительный материал для размышлений.
Как известно, именно австрийская школа поставила в центр анализа экономических процессов «праксеологию», теорию «действия». Фридрих фон Хайек, представитель третьего поколения этой школы, одним из первых попытался сфокусировать свои теоретические разработки на проблематике «знания».
При анализе «рыночного процесса» он отверг предположение о существовании некоего корпуса общепризнанных и общедоступных объективированных знаний об устройстве материального мира и действиях других людей, которым якобы располагают и на который якобы ориентируются [с учетом дополнительных затрат на получение информации об альтернативных возможностях обмена] экономические субъекты при построении планов своих собственных действий.
Хайек выдвинул предположение, что каждый экономический субъект обладает лишь уникальной конфигурацией субъективированных «знаний места и времени», которые лежат в основе его планов и действий. Эти знания не могут быть в полной мере объективированы «здесь и теперь» – если не считать формой объективации цены, которые действующие субъекты устанавливают за свои продукты и услуги и корректируют в зависимости от действий других участников рынка.
При этом текущие планы экономических субъектов постоянно подвергаются корректировке на основе рефлексии собственных действий и понимания смысла действий других участников экономического взаимодействия, других «акторов». Изменение содержания используемых знаний приводит к изменению планов и направленности будущих действий.
Хайек подчеркнул, что этими специфическими знаниями [места и времени] не может обладать внешний наблюдатель. Тем более такими знаниями не может обладать никакой «централизованный» орган управления – как индивидуальный, так и коллективный. Хайек категорически отверг любые концепции централизованного сбора и обработки информации и, тем более, основанные на них системы централизованного принятия решений и планирования. Если мы понимаем, что знания в социальных системах всегда носят рассеянный характер, и признаем, что каждый актор обладает лишь «частицами неполных и противоречивых знаний», то такого субъекта «всеобщего знания», по мнению Хайека, онтологически просто не может существовать.
Опираясь на введённое представление о ситуативном, деятельностном «знании», Хайек переопределил функции «рынка». Рынок, с его точки зрения, это коммуникативная система, которая поддерживает процесс образования и обращения рассеянных в обществе локальных ситуативных знаний. Рынок обеспечивает наилучшее использование ресурсов в [реальных, быстро] меняющихся условиях, а не в [идеальном] мире, где у фирмы или эмпирического индивидуума якобы есть неограниченное время для приспособления к постоянным [стационарным] условиям.
«Рынок» позволяет производить реальную оценку конкретных ресурсов и их возможных конфигураций, относиться к каждому капитальному ресурсу не как к единице из класса физически одинаковых объектов [которыми они являются только для внешнего наблюдателя], а как к индивидуальному экземпляру, чья полезность определяется конкретными условиями – в том числе расположением, степенью изношенности, наличием умелых рабочих, возможностями альтернативного использования, наличием других имеющихся в распоряжении актора комплиментарных средств производства. Оценить эти ресурсы невозможно вне того плана и гипотезы о будущем, в рамках которых эмпирический индивидуум, сплоченная группа или фирма осуществляют свое действие.
«Рынок» – это система, которая стимулирует открытия и поддерживает коммуникацию между экономическими субъектами. Анализ разнообразных путей, за счёт которых происходит передача [и присвоение] знаний людям, строящим свои планы, в том числе знаний о действиях других людей, которые они планируют совершить в будущем, – центральная проблема для всякой теории, пытающейся объяснить социальный процесс вообще и экономический процесс в частности. Анализ институционального устройства [институциональной матрицы], необходимого для того, чтобы неизвестные лица, обладающие более всего подходящим для той или иной задачи знанием, с наибольшей вероятностью привлекались для её решения, является центральной проблемой политологии и реальной политики.