О социальных эстафетах: мало разрушить Бастилию, надо еще что-то построить!

О социальных эстафетах: мало разрушить Бастилию, надо еще что-то построить!

О социальных эстафетах: мало разрушить Бастилию, надо еще что-то построить!

Функционирование любого общества всегда предполагает наличие властных отношений. Власть и подчинение – это два важнейших онтологических феномена. Государство есть способ ограничения власти.

Государство придумано человечеством для того, чтобы ограничивать полноту власти — чьей-либо над кем-либо. Потому что по большому счету власть не имеет ограничений: если вы мне подчинились, я могу с вами делать все, что угодно.

А государство, как совокупность институтов, возникает для того, чтобы ограничить использование избыточного властного ресурса, чтобы им нельзя было пользоваться бесконтрольно. История государственности – это история поисков механизма ограничения властных отношений.


К сожалению, у нас одна из ключевых проблем — это разрушение поколенческих цепочек в административных структурах.  Каждый следующий назначенный администратор начинает с того, что говорит, что предыдущий все делал неправильно, а мы опять начнем разрабатывать какие-то проекты, программы и реформы. А поскольку общественного института сохранения и трансляции предыдущих наработок  не существует, то никто не может ему сказать: «Парень, не надо тебе выдумывать. В создание этих проектов и планов вложены тысячи человеко-часов интеллектуального труда. И это все произошло до тебя.

У любой территории есть набор планов развития, есть реализованные и нереализованные, и будь любезен, для начала усвой все это и пойми, какой вклад ты в это делаешь». Именно этот механизм нарушен.

В разных странах он по-разному устроен. Например, в странах с более развитыми демократическими институтами, там первое лицо, например, министр — это политическая фигура (партия победила, и она привела, в зависимости от баланса сил в парламенте, своего министра), а все решения принимает первый заместитель или секретарь министерства, который не меняется под влиянием политической конъюнктуры. Он является носителем истории решений, традиций, культуры, норм, стандартов и т. д., и он может сидеть десятилетиями, поддерживая преемственность системы управления. При этом он не «светится», не ходит на телевидение, но ни одного решения министр не примет без этого человека.


Общество, как человек, как любое живое существо, может описываться в логике «жизненного цикла». Жизнь человеческих сообществ в чем то похожа на жизнь человека. Есть этап «детства», когда ты подчиняешься авторитету, когда у тебя нет своей точки зрения. Потом есть «отрочество», когда начинается бунт против авторитетов, родители  должны быть свергнуты с пьедестала. Вот французская буржуазная революция – в рамках этой метафоры — типичный пример подобного периода развития общества. А потом ты понимаешь, что от того, что ты бунтуешь, ничего же не происходит.

Мало разрушить Бастилию, надо же еще что-то построить. Оказывается, что это очень сложно и что до тебя тоже многие поколения пытались создавать и выстраивать общественные отношения.

А потом ты вступаешь в период «зрелости» и т. д. Это очень простая метафора, и кому-то она, наверное, покажется не очень адекватной для описания общества, но зато она очень хорошо демонстрирует массу механизмов.

А может возникнуть ситуация, когда инфантильные подростки пришли к власти: все перепортили, всех, кто говорил, что так делать нельзя, уничтожили физически, чтобы они им не мешали. Потом они «наигрались» и сказали: «Ё-моё, а что дальше-то делать?».


К этому надо добавить страшный феномен, который, кстати, в истории редко встречается – в течение ХХ века у нас в стране практически нарушилось наследование по мужской линии. Вот мне повезло, у меня дед выжил, при том, что пять или шесть раз мог исчезнуть: во время гражданской войны воевал, болезни, голод, потом в 37-м тоже пронесло.  И папа у меня родился в 1929 году, а если бы он родился в 1924-м, то с высокой вероятностью он бы погиб на фронте. Получилось, что в трех поколениях (а на самом деле мы и четвертое помним – прадедушку) идет наследование опыта по мужской линии. У меня, соответственно, есть старший сын, у меня есть старший внук, которому 17 лет. И в этом смысле есть шанс, что вот этот накопленный поколенческий опыт будет передаваться.

Но если вы посмотрите на то, что случилось во многих семьях в России в ХХ веке, то обнаружите, что таких благополучных семей не так много.

Был такой философ Михаил Розов, работал тоже с моим отцом, у него есть понятие «социальных эстафет»: он как раз разбирал механизмы, за счет которых одно поколение что-то передает другому.

Поэтому, когда, например, меня спрашивают, почему я сегодня так активно езжу, читаю лекции, то я объясняю: «Мне 60, я рассказываю тем, кому 40, что они должны делать с теми, кому 20». И для меня это и метафора моей семьи, и, метафора общества.

Те, кому 60, не будут уже ничего делать, «старый конь борозды не испортит, ляжет и лежит». А те, кому 40, если им не передана эстафета, они могут начать думать, что они первые родились, они все знают, как надо. Они поучились на «Форсайт-флоте» или съездили к какому-то бизнес-гуру  и теперь взяли «бога за бороду». Нет, так не бывает.


Видеозапись выступления

Петр Щедровицкий про общественное развитие | PROРАЗВИТИЕ

Петр Щедровицкий про власть и развитие общества.Автор и интервьюер – Николай Данн Со-автор – Марк Кукушкин#ОсмысленныйПросмотр.#PROРАЗВИТИЕ

Опубликовано Практика Осознанности Среда, 19 июня 2019 г.
Понравилась ли Вам статья?

Вам также могут понравиться

commodo dolor. felis id, elit. dolor venenatis, id facilisis vulputate, tempus
Scroll to Top

Задайте свой вопрос

Заполните форму подписки