Петр Щедровицкий
О природе конструктивного мышления: к вопросу об основаниях и механизмах промышленных революций
Щедровицкий П.Г.О природе конструктивного мышления: к вопросу об основаниях и механизмах промышленных революций [Электронный ресурс] / Сайт Петра Щедровицкого. 2018. Режим доступа: https://shchedrovitskiy.com/o-prirode-konstruktivnogo-myishleniya
Оглавление:
Вводная лекция. Пропедевтика к циклу лекций о конструктивном мышлении
• Раздел 4. Meccano. Простейшее представление о конструктивном мышлении
• Раздел 5. Два тела короля
• Раздел 6. Леон Баттиста Альберти
• Раздел 7. Лука Пачоли
• Заключение
Модуль 1. Общие понятия и представления
• Лекция 1. Введение: ключевые рамки тематизации
• Лекция 2. Логика промышленных революций
• Лекция 3. Понятие конструктивного мышления
Модуль 2. «Нулевая» промышленная революция. Конструирование. Кластер
• Лекция 4. Введение. Как представления о «конструктивном мышлении» помогают понять логику промышленных революций и найти в ней место для педагогической практики
• Лекция 5. Как представления о «конструктивном мышлении» помогают понять логику промышленных революций и найти в ней место для педагогической практики (продолжение)
• Лекция 6. «Нулевая» промышленная революция: технологизация конструирования и деревянная инженерия
Модуль 3. Первая промышленная революция. Проектирование. Фабрика
• Лекция 7. Базовая технология мышления Первой промышленной революции
• Лекция 8. Представление о машине: «кентавр-онтология» проектировщика
• Лекция 9. Клеточка Первой промышленной революции
• Лекция 10. Инженерная подготовка выходит на фронтир
Модуль 4. Вторая промышленная революция. Исследование. ТНК
• Лекция 11. Исследование как базовая технология мышления Второй промышленной революции
• Лекция 12. Клеточка Второй промышленной революции — ТНК
• Лекция 13. Подготовка исследователей
Модуль 5. Третья промышленная революция. Программирование. Платформа
• Лекция 14. Знание и конструктивное мышление как факторы промышленных революций
• Лекция 15. Эволюция конструктивного мышления: от ранней инженерии к программированию
• Лекция 16. Понятие программирования
• Лекция 17. Революция платформ
Вводная лекция. Пропедевтика к циклу лекций о конструктивном мышлении
Вводная часть
Коллеги, сегодня я хочу задать две рамки обсуждения. Одна из них носит организационный характер и для сегодняшнего обсуждения является, наверное, ключевой. А вторая носит содержательный характер, и я буду говорить о ней на втором шаге.
Когда в 2011 году мне пришлось возглавить кафедру методологии управления в МИФИ, то я, наверное, впервые в своей жизни, столкнулся с довольно сложной логистической ситуацией. Как выпускающая кафедра мы готовим системных инженеров, которые должны сопровождать жизненный цикл сложных технических объектов (например, атомных станций, но не только). Эта специализация создана впервые, её не существовало ни в МИФИ, ни других вузах. Мы набрали бакалавров, хотя первоначально ректор Михаил Стриханов пытался убедить меня, что достаточно сосредоточиться на магистратуре: брать уже более или менее подготовленных инженеров и давать им дополнительную специализацию на грани между инженерной подготовкой и управлением. Но я решил поэкспериментировать, и мы открыли набор с первого курса. Естественно, мы столкнулись с двумя основными проблемами. Первая проблема заключалась в том, что нужно было совместить программы, которые ведёт кафедра, с общими программами, которые ведёт институт в целом. Мы же не должны у себя на кафедре браться за то, чтобы самостоятельно читать бакалаврам другую математику или другую физику, хотя такие поползновения мы осуществляли несколько раз, потому что нам не очень нравился багаж, с которым студенты потом приходили к нам.
Но ещё более сложной оказалась задача соотнести временную логику, необходимую для нашей специализации, и программы общих курсов: например, нам для освоения специализированных программ нужна математика на втором курсе, а выяснилось, что она будет дана студентам только на третьем. А если мы будем ждать, то не уложимся в четыре года бакалавриата.
И вот, мучаясь с этой проблемой я понял, что нам придётся, хотим мы того или, не хотим, вводить в программу «онтологические курсы», т.е. курсы, связанные с передачей некоторых самых общих понятий, общих представлений философского толка, частично заменяя традиционный курс философии, и всё это в целом объединив в сквозную программу «Введение в специальность». То есть с одной стороны – это курс про общие понятия, но с другой – про такие понятия и представления, без которых самоопределение нашего студента, а потом выпускника, в профессии оказывается либо невозможным, либо ущербным.
Формат, о котором мы сегодня будем говорить, родился из этих экспериментов. Сегодня я хотел бы с вами обсудить своевременность и уместность подобного курса, о содержании которого я дальше скажу подробнее, и координаты размещения этого курса, если он уместен и своевременен, в пространстве университета. У меня нет ответа на эти вопросы, т.е. я не могу сказать: это курс для бакалавров, или это курс исключительно для магистрантов, или это курс только для сотрудников университета, что тоже возможно, потому что в МИФИ я читаю курсы для команды, которая разрабатывает программу участия МИФИ в проекте 5–100. В этом смысле как супервизор, который, имея некоторое отношение к большим проектам реформирования образования, помогает коллективу менять учебное содержание и форматы работы.
Я бы хотел, чтобы мы вместе ответили на вопрос о том, для кого будет полезен задуманный курс по конструктивному мышлению у вас в ТГУ.
Раздел 1. Вызовы новой промышленной революции
В 2008 году я и мои коллеги начали аналитическую работу по теме технологического развития. Сегодня, спустя десять лет, только ленивый не говорит о новой промышленной революции: какова она, как происходит, какие там технологии, какие изменения произойдут. Наибольшую известность получил немецкий доклад, который называется «Индустрия 4.0». Доклад был опубликован в 2013 году, но писали его 15 лет.
В основание доклада была положена предельно простая схема. Авторы, фокусируясь на инструментах и производственных решениях, выделяют четыре этапа: от парового двигателя до современных решений, и утверждают, что каждый такой Gap, переход на новый технологический уровень сам по себе составляет порядка 40–50 лет. И сегодня мы входим в этап, где доминирующее значение приобретают роботы, искусственный интеллект и машинное обучение.
Отец (имеется в виду Г. П. Щедровицкий) меня всегда учил: знакомясь с каким-то содержанием, всегда задавай себе вопрос: «В чьих это интересах?». Доклад «Индустрия 4.0.» отражает видение немцев, в том числе характеризует их место в глобальном разделении труда. Немцы — это нация инженеров. Разработки и их внедрение – это то, что они продают. То, что доклад оказал такое больше влияние на другие страны и других экспертов, обусловлено в том числе и тем, что немцы не только говорят, а реально делают. В Шанхае на промышленной выставке «Лучший город — лучшая жизнь» немецкий павильон был насквозь технологическим. Там были продемонстрированы реальные предложения среднестатистическому муниципальному образованию в качестве технологических решений, которые завтра уже можно внедрять и масштабировать.
Поверх этого прогноза McKinsey сделали свои расчёты. Это добротная аналитическая компания с глобальным присутствием и врать им особо нет никакого смысла. Они пишут: «Если паровой двигатель условно с 1850 по 2910 (в течении 60 лет) давал прирост в производительности труда 0,3 процента в год, то новый пакет технологий, искусственный интеллект, машинное обучение и роботы в следующие 50 лет будут давать прирост производительности труда ежегодно до 1.5 процентов».
И эти решения меняют мир вокруг нас. Мы будем производить другое, по-другому, другими инструментами, и это будут другие люди, настолько не похожие на нас, как мы не похожи на неандертальцев. Новый набор инструментов приведёт к взрывному росту того, что традиционно в экономике и управлении называется производительностью труда. Производительность может измеряться в количестве времени, которое затрачивается на производство единицы продукции или количестве единиц продукции, которые могут быть сделаны в течении промежутка времени, в снижении издержек, в капитализации на одного человека и т.д. Здесь это не так важно. Важно то, что рост производительности труда будет носить взрывной характер, а не линейный!
Со сменой технологий меняется даже наша моторика. Сейчас дети двух–трёх лет, когда подходят к окну, пытаются пальцами увеличить изображение, как на сенсорных экранах. Временами люди, читая бумажную книгу, пробуют выделить и скопировать фрагмент текста, как это делают на экране своих электронных устройств.
Наша команда выделила три «технологических этажа»:
1. Всё в цифре. Здесь самым важным является слово «всё». Это значит, что процесс коммуникации в цифре, наше тело в цифре, весь учебный процесс в цифре, университет в цифре, промышленное производство в цифре и так далее.
Процесс последовательного оцифровывания, то есть перевода в новую семиотическую, знаковую и одновременно оперативную систему всей реальности по своей мощности и потенциальному влиянию похож на то, что происходило в XI–XV веках, когда появились деньги.
И вся хозяйственная жизнь получила выражение в новой знаково-семиотической системе.
Процесс цифровизации идёт с 50-х годов прошлого века. Там уже есть свои лидеры, которые накопили массу знаний. В том числе оформили интеллектуальную собственность в сфере цифровых технологий. Лет 20 назад в Арабских Эмиратах мне показали, как оцифровывают весь город, все коммуникации. Россия одна из последних стран, которая заявила про переход к цифре как государственную программу. Большинство стран сделали это гораздо раньше. До определённого времени этот процесс был инициативой разрозненных предпринимателей или профессиональных групп, которые заинтересованы, в том, чтобы произошла такая перестройка, переналадка хозяйственных, экономических и социальных процессов. А сейчас это уже большие, масштабные госпрограммы, в которые вовлечены сотни тысяч человек.
2. Процесс создания новых материалов. Есть ещё один процесс, который менее заметен. Это процесс создания новых материалов с управляемыми свойствами. Имеется в виду переход от нанотехнологий через композиты к материалам с программируемыми свойствами, в частности к биологическим.
Созданы материалы, которые под влиянием температуры меняют свою геометрию. Например, стент – капелька из специального материала, которая вводится в сосуд через зонд, нагреваясь до температуры тела, расширяется и раскупоривает сосуд.
В декабре я был в Люксембурге, где собралось 700 мировых экспертов в области новых материалов. От Чубайса до руководителя R&D лаборатории в Формуле–1, которые делают новые композитные материалы для болидов – это гигантская лаборатория, продуктом которой являются сотни изобретений, их тестируют для «Формулы», а потом переносят в другие отрасли.
Большинство экспертов Люксембургской встречи согласились, что мы вплотную подошли к синергетическому эффекту в сфере новых материалов.
3. Умные системы управления. Появление нового поколения умных вещей тоже пока явно недооценено. Вместе с активным процессом цифровизации и разработкой материалов с новыми свойствами появляются возможности интернета вещей, создания роботов, возможности пронизать вещи программными чипами. И как говорит один мой товарищ: «Всё здорово, только разговаривать эти системы будут по-корейски».
Сегодня много ресурсов сосредоточено в области машинного обучения. Роботы учатся быстрее людей, более того, отдельные роботы, научившись чему-то, сразу обучают этому всю свою популяцию. В отличие от людей, которые, если чему-то и научились, не могут так же легко передать свои знания другим. Но роботизация экономически эффективна, если эксплуатационные затраты на подсистему под названием «человек» становятся выше эксплуатационных затрат на подсистему под названием «робот».
А если у вас есть возможность всё время снижать зарплату или сохранять её на том же уровне при высокой инфляции, или делать ещё какие-нибудь кундштуки, типа девальвации национальной валюты, то зачем вам роботы?
У нас, скорее всего, роботы, которые будут делать операции на открытом сердце, появятся раньше, чем роботы-няни, которые будут выносить судна в больнице.
На схеме представлены эмпирические оценки, которые говорят, о том, что в нижнем слое цифровизация даёт возможность снизить простои оборудования на 30–50 процентов, а точность прогнозирования, например, увеличить на 85 процентов.
Существует смешная байка про цифровизацию в РЖД, где размышляли: «Ряд операций мы переведём в цифру, теперь у нас не будет обходчиков, самоходная платформа будет диагностировать рельсы, соответственно снизится подвижной состав, и количество людей».
Спрашивают: «А оператора, который сидит в офисе и собирает информацию, агрегатором заменим?». Они отвечают: «Нет, его не заменим». «Почему?». Они говорят: «А кто сидеть будет в случае ошибки какой?».
Вот так социальные схемы не позволяют реализовать перспективные технические решения, и мы с вами начнём упираться в конфликт между возможностями, которые готовит новая промышленная революция, и социально-институциональными ограничениями, которые сложились в предыдущем большом цикле развития.
Хочу отметить, что мне модель немцев «Индустрии 4.0», сфокусированная на инженерной компоненте не очень нравится. Я считаю её частной, очень аспектной, и глядя на неё очень трудно говорить в целом о логике этого процесса. Мне гораздо больше нравиться интерпретация модели больших волн, больших циклов конъюнктуры Кондратьева. Эта модель работает в другом историческом горизонте – в горизонте последних 500–600 лет – и рассматривает происходящие сегодня изменения как маленький фрагмент больших волн развития, каждая из которых по моим оценкам занимает порядка 150 лет.
Сегодня можно выделить несколько промышленных революций: Первую английскую (1700–1850), Вторую – на рубеже ХХ века, Третью, которая складывается сейчас, и «Нулевую», которая предшествовала английской.
Я не хочу отнимать первенство у английской промышленной революции.
Представления о больших волнах развития более соответствуют управленческой позиции или позиции технологического предпринимателя, которую я исповедую, а не позиции инженера. Инженер мыслит маленькими циклами и простыми инструментами.
А предпринимателя заботит широкий круг изменений: социальных, культурных и, кстати, образовательных.
Я недавно выступал на Международном образовательном салоне в Москве, где организаторы назвали круглый стол «Технологический взрыв и образование», сопоставив в одном пространстве очень краткосрочный аспект (технологический взрыв) и образование, которое живёт совершенно в другом лаге времени. Мы помним средневековый университет, помним Гумбольдтовский исследовательский. Для того, чтобы сопоставить между собой изменения, происходящие в технологиях, и процессы в образовании я предложил нарисовать шестисотлетнюю ось. Где-то в середине Первой промышленной революции в районе 1810 года отметим появление исследовательского Гумбольдтовского университета. Теперь мы можем спросить, почему он возник? Как возник? Какие задачи решал? Почему именно в это время Гумбольдт предложил массово готовить исследователей? Более того, если отойти по временной шкале всего лет на семь назад к 1802–1803 году, то можно увидеть, что Кант пишет свою работу «Спор факультетов»2, и в центр образования ставит философию, а не исследовательскую мыследеятельность.
2. Иммануил КАНТ, Собрание сочинений в восьми томах. Юбилейное издание, 1794–1994 Под общей редакцией проф. А.В.Гулыги. Том 7, с 58–135; ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЧОРО» 1994
Раздел 2. История понятия «промышленная революция»
Откуда взялся сам термин «La revolution industrielle», который Карамзин перевёл как «промышленная революция».
Впервые упоминание термина «индустриальная революция» встречается в переписке Наполеона I с министром по поводу празднования французской буржуазной революции. В 1799 году министров Нефшато пишет Наполеону, что получилась двусмысленная ситуация. С одной стороны, нельзя не праздновать десятилетие такого знаменательного события. С другой стороны – праздновать-то по сути нечего. Для страны это была большая трагедия: несколько лет гражданской войны, гибель многих людей, отъезд элиты за границу, вывоз капитала, потеря темпов и отставание в промышленном развитии.
Нефшато, предлагая выход из сложившейся ситуации, пишет, что Франция в промышленности отстаёт от англичан, проиграла им ряд колоний и несмотря на то, что американская революция сыграла против англичан, французы даже в Канаде не смогли удержаться. Заняли там лишь Квебек – малюсенький кусочек на северо-востоке. На остальной территории продолжают доминировать англичане. Поэтому Нефшато предлагает устроить промышленную выставку в Версале или в Париже, чтобы продемонстрировать возможности французской промышленности и сделать ставку на ускоренную индустриализацию.
Почти одновременно с этими событиями Карамзин переводит на русский язык термин «индустриальная» как «промышленная», тем самым задавая другой горизонт трактовки этого понятия. С одной стороны, есть традиционное английское понятие «Industry», которое с XV века расшифровывается как хитроумная или ловкая работа, умение, искусность, сноровка и ловкость, то есть действие. С другой стороны, есть французское понимание индустриального в смысле машинного, железного, инструментального, а с третьей стороны есть русское значение, которое имеет коннотации с понятием промысла и божьего, и человеческого. Человеческий промысел связан с понятием предпринимательства — соляной промысел, рыбный промысел.
А с другой стороны с понятием «про-мысливание». То есть с одной стороны мы промышляем чем-то, а с другой – промысливаем. И ключевая линия дискуссий в этот момент заключается в том, что не надо абы чего делать, надо сначала подумать и прежде, чем осуществлять революцию, было бы полезно на уровне мышления сначала ответить на вопрос: чего мы хотим, с помощью каких инструментов мы будем этого достигать, и какова гарантия, что мы придём туда, куда хотим.
Весь XIX век как во Франции, так и в Англии разворачивается использование этого термина, и разные авторы, начиная с Сен Симона (французский философ, социолог), Бланки (Жером-Адольф Бланки, французский политэконом) до Маркса и Тойнби, который в 1882 году читает в Кембридже специальный курс, используют этот термин.
В «Катехизис промышленников» Сен-Симон пишет: «До революции нация делилась на три класса, а именно: на дворян, буржуа и промышленников земледельцев, фабрикантов и торговцев. Дворяне управляли, буржуа и промышленники их оплачивали. Теперь нация делится только на 2 класса: буржуа, сделавшие революцию и направившие её в своих интересах, уничтожили исключительную привилегию дворян пользоваться государственным достоянием. Они заставили допустить себя в класс правителей, так что теперь промышленники должны содержать дворян и рантье»3.
Маркс в письме к Энгельсу тоже оперирует этим понятием: «Промышленная революция начинается тогда, когда механизм применяется там, где издавна для получения конечного результата требовалась работа человека». «Если мы взглянем на машину в её элементарной форме, то нам станет совершенно ясно, что промышленная революция исходит не от двигательной силы, а от той части машины, которую англичане называют working machine»4.
3. К.А. Сен-Симон. Катехизис промышленников.
4. К. Маркс. Собрание сочинений. Том 30.
Бланки в работе «Histoire de l’économie politique en Europe depuis les anciens jusqu’à nos jours» замечает: «Конец XVIII века… la révolution industrielle овладела Англией»5.
«Индустриальная революция началась тогда, когда победила доктрина свободной конкуренции и свободного труда», – пишет Карл Марло6.
5. Blanqui Jérôme-Adolphe, Histoire de l’économie politique en Europe depuis les anciens jusqu’à nos jours, 1837.
6. Marlo. Untersuchungen über die Organisation der Arbeit oder System der Weltökonomie. Том 1, 1850.
Сноровка, техника/инструмент, мысль – значения понятия «промышленная революция». Многие мыслители используют это понятие для описания текущих изменений. При этом не только технических, но и социальных. Хотя чаще всего встречаются инженерные трактовки.
Термин «La revolution industrielle» — «индустриальная революция» был привязан к очевидному экономическому кейсу — к Англии XIX века. Потому что этот сюжет ярко показал, как изменения, которые приносят новые станки и оборудование, меняют весь ландшафт, как промышленный, так и социальный. В 1882 году Арнольд Тойнби7 говорит об этом уже как о чём-то само-собой разумеющемся и описывает массу социологических, экономических, политических последствий промышленной революции, которая произошла в Англии. Одновременно идёт дискуссия о том, когда началась Первая промышленная революция? Что лежало в основе этого процесса, почему этот процесс начался именно в Англии? Эти вопросы подробно обсуждаются весь XIX век.
7. Арнольд Тойнби (1852 – 1883) – один из основоположников экономической истории, лекции которого по экономической истории промышленной революции в Британии пользовались большим успехом. Опубликованные посмертно в виде книги «Промышленный переворот в Англии в XVIII в». (1884), они стали одним из первых исследований по экономической истории британского промышленного развития в XVIII и XIX вв.
В начале ХХ в. было введено понятие «Вторая промышленная революция»
В 1915 году Патрик Геддес8 в книге «Эволюция городов» вводит понятие Второй промышленной революции: «Новый экономический порядок – II промышленная революция – возникая, требует новых экономических теорий и соответствующего политического выражения»9. К технологиям Второй промышленной революции Геддес относит электричество, автомобиль, газовый двигатель, дизель и эффективность.
8. Патрик Геддес – шотландский биолог, социолог и градостроитель. Пионер городского планирования.
9. Патрик Гедесс, «Эволюция городов», 1915.
Он говорит, что один пакет технологий, который был двигателем английской индустрии в XIX веке, в конце века сменяется другим. Это другие технологии, другие
«железки» и другие отношения между людьми. Поэтому, правильнее считать, что это не продолжение прежнего процесса, а новый процесс, это другая промышленная революция, другой цикл, другая волна.
Шумпетер в 1939 году тоже использует термин «вторая» промышленная революция. Винер10 использует термин «вторая Промышленная революция», характеризуя её сущностное содержание как переход к автоматизированному производству. И американцы, в частности, Чандлер11, – один из самых интересных исследователей транснациональных компаний, в 70-е годы задним числом вводит хронологическую оценку этого перехода. А Маркс, например, этого перехода не увидел.
10. James Hull, «The Second Industrial Revolution: The History of a Concept», Storia Della Storiografia, 1999, Issue 36, pp 81–90.
11. Альфред Дюпон Чандлер-младший был профессором истории бизнеса в Гарвардской школе бизнеса и Университете Джона Хопкинса, много писал о масштабах и структурах управления современных корпораций.
Через времена, в ХХ веке мы уже отчётливо видим, что в этот период много чего изменилось. Более того, сменился лидер промышленной революции. Экономическое развитие из Англии переехало в другую страну – в США. Сегодня мы понимаем, что этих революций-волн-циклов было несколько. В литературе уже активно используется термин I и II промышленные революции, идёт дискуссия о границах. Поэтому, когда Джереми Рифкин в 2011 году пишет книгу «Третья промышленная революция», название уже никого не удивляет.
Наверное, если бы не было ранних дискуссий, – невозможно было бы провести границу промышленных революций. Рифкину12 уже понятно, что надо искать переход в технологиях, когда один технологический пакет сменяется другим, и что происходит этот переход вроде бы и не очень заметно.
Хотя, интересен здесь пример Тонни Себа13. На фотографии улица Нью-Йорка в 1900 году, где всего один автомобиль. Та же улица в 1913 – только одна повозка, запряжённая лошадьми, и куча автомобилей.
Всего 13 лет – раз! И вы попадаете в совершенно новый ландшафт!
12. Дже́реми Ри́фкин — американский социальный философ, экономист, писатель и общественный деятель. Теоретик посткапитализма, пропагандист устойчивого развития и альтернативной энергетики, автор концепции «Третьей промышленной революции». Консультант ряда влиятельных политиков.
13. https://buildingcontext.files.wordpress.com/2017/11/vehicle_disruption.jpg
Как мы видим, нумерологический подход к промышленным революциям не нов. Широко устоялись термины трёх промышленных революций. Я дополнительно ввожу понятие «Нулевой» промышленной революции, указывая на голландскую революцию. Это не очень распространённый взгляд, хотя целый ряд исследователей, в частности Бродель14, тоже искали там раннюю промышленную революцию.
14. Ферна́н Броде́ль — французский историк. Произвёл революцию в исторической науке своим предложением учитывать экономические и географические факторы при анализе исторического процесса.
Раздел 3. В поисках двигателя развития
Факторы экономического развития
С тех пор в литературе активно обсуждается связанная группа вопросов: «Почему Англия, а не….? «Почему США, а не … Россия, например?» «Какие факторы для установления лидерства были ведущими, а какие второстепенными?».
От ответа на вопрос, какие факторы являются ключевыми, у вас сменятся действия, не говоря уже о том, что сменится интерпретация исторических событий. Существует несколько десятков конкурирующих друг с другом подходов. По количеству выпущенных книг в историко-экономической сфере и в экономической политике эта тема стоит чуть ли не на первом месте. Идёт бурная дискуссия между технологистами, инженерно-технократической группой и институционалистами. Одни говорят, что всё дело в технике, как писал Маркс: «Если в феодальном обществе вместо ветряного двигателя на производства поставить двигатель паровой, то наступит капитализм. Есть институционалисты, которые утверждают, что важен парламент, система принятия решений, законодательство – если складывались правильные институты, то начинался экономический подъём.
Отстаивая свою точку зрения на заседаниях правительства, одни говорят: надо закупать технику, предприятия модернизировать, кадры переучивать и всё будет хорошо. Другие говорят: надо менять правовую систему, судебную, вводить демократию, бороться с коррупцией. Масса школ, подходов, аргументов. Среди них есть группа представителей специального подхода, которые говорят, что главными причинами промышленных революций являются изменения в мышлении. Не климат, не население, не капитал, не человеческий капитал, не институты, а мышление и его изменение.
Группа маленькая, на фоне всех остальных подходов не доминирующая, но злобная и настойчивая.
Первым об этом факторе в середине XVIII века написал Николя де Кондорсе15, сказав, что прогресс разума является источником экономического развития. Позже предельно жёстко сформулировал эту мысль Людвиг Фон Мизес, указав на то, что произвести какие-либо значимые последствия в промышленности могут только изменения в мышлении.
15. Николя́ де Кондорсе́, французский философ, математик, академик и политический деятель. Автор работы «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума». http://larevolution.ru/Books/Condorcet-0.html
Что является двигателем развития? Версия Джоэля Мокира
Джоэль Мокир16 пытался реконструировать процесс формирования «эпистемной основы» английской промышленной революции. Он видел её прежде всего в идеологии Просвещения, считая что институты, поддерживающие цикл жизни знания, являются важнейшим элементом, обеспечивающим темп и успешность промышленной революции. В частности, Мокир обращает внимание на то, что успешность промышленной революции не обязательно предполагает лидерство в процессах производства новых знаний, но однозначно зависит от темпа их распространения и деятельностного освоения (применения): «По мере того как развивались технологии и усиливалось движение за свободную торговлю, тирания расстояний непрерывно ослабевала, сокращая и ту роль, которую мы приписываем географии. Естественные ресурсы сохраняли определённое значение, но в том, что касается британского технического лидерства, это был в лучшем случае второстепенный фактор. Если бы ни у кого не имелось угля, Британии пришлось бы найти альтернативный источник энергии, и тогда энергия воды и ветра, несомненно, сыграли бы более важную роль. Таким образом, наличие ископаемого топлива имело важные экономические и экологические последствия, но не было «причиной» экономического роста в отличие от изобретательности»17.
16. Джоэль Мокир (англ. Joel Mokyr; род. 1946, Лейден) — американо-израильский историк экономики, профессор экономики и истории Северо-Западного университета, профессор школы экономики Тель-Авивского университета.
17. Д. Мокир. «Просвещённая экономика. Великобритания и промышленная революция 1700–1850 гг.».
Мокир отмечает что идеи Просвещения нашли широкое распространение в Англии. Внимание к новым знаниям в различных слоях английского общества было столь велико, что даже ничего не изобретая сами, они использовали новые знания для повышения продуктивности разных видов деятельности, в том числе в сельском хозяйстве, мореходстве, и добивались гораздо больших результатов, чем те, кто сам изобретал технические решения, но не мог добиться их распространения и использования. «Британия была скорее учеником, чем учителем. Но даже не обладая монополией на изобретательство, на протяжении многих десятилетий она доминировала в освоении изобретений, сделанных и внутри страны, и за рубежом, в успешном коммерческом использовании новых идей и в поиске новых сфер их эксплуатации», – пишет Мокир18.
18. Там же.
Он говорит о том, что по каким-то причинам англичане быстрее всех осваивали новые знания. Англия вслед за Голландией издаёт книги о правильном ведении сельского хозяйства, и они выходят большими тиражами. Транслируются знания о том, как можно использовать конкретный участок земли, как лучше его обрабатывать, засевать другие культуры, получать больше урожая, правильно его хранить.
Голландцы нарезали землю на маленькие кусочки, называемые польдерами. Отвоевали часть территорий у болот и у моря, перешли на выращивание технических культур. А зерно закупали за границей, потому что пришли к выводу, что им выгоднее использовать свои территории либо для промышленности, либо для технических культур, а зерно можно купить в Польше или Дании – и будет дешевле, чем производить самим.
А когда действуют без опоры на знание, то везде сеют кукурузу, где «сам» 1:2 (сам — это мера урожайности, например, «сам-6» — это означает, что ведро посадил, а шесть выкопал). Любой русский крестьянин удавился бы от таких результатов. Но наше государство распахивает целинные земли, отправляет комсомольские отряды, закапывает туда огромные деньги. И ни у кого не возникает вопроса, для чего эта земля может быть действительно пригодна. Давид Рикардо в своей знаменитой теории сравнительных преимуществ пишет, что можно и в северной Шотландии выращивать виноград. Но надо ли? Будет ли это эффективным?
Дискуссия об отдельных факторах, их конфигурациях, степени влияния или весах в этом процессе увлекательна. Есть масса разных решений. Каждый раз, когда вам удастся доказать, что какой-то фактор является важным – считайте, вам обеспечена цитируемость, Хирш, Нобелевка.
В этом контексте наш соотечественник Павел Милюков в четырёхтомной истории России показал интересную связку: надо было защищаться от соседей, в том числе завоёвывать выходы к новым рынкам сбыта. В результате возникла необходимость повышения налогов. А поскольку продуктивность сельского хозяйства была низкой, то началась особая линия развития России19: закрепощение, то есть привязывание людей к территории, чтобы они не сбежали под гнётом налогов. И Милюков показал, как этот маховик последовательно приводит сначала ко всё большему закрепощению, а потом, когда и в этих условиях оказывается невозможно поддержать продуктивность в центрально-чернозёмном районе, то происходит смена специализации этого района: в той части, где сельское хозяйство не продуктивно, начинается специализация на промышленных видах деятельности. Поэтому появляются перетоки, внутренние рынки.
19. Собо́рное уложе́ние — свод законов Русского царства, принятый Земским собором в 1649 году и действовавший почти 200 лет, до 1832 года. Уложение содержало комплекс норм, регулирующих важнейшие отрасли государственного управления: прикрепление крестьян к земле, режим въезда и выезда из страны, вопросы, связанные со статусом вотчин и поместий.
Что является двигателем развития? Версия Петра Щедровицкого.
Итак, Мокир утверждает, что главный фактор развития – скорость распространения знаний. Если новые знания распространяются быстро, то страна делает рывок. Если весь мир уже давно обсуждает новую промышленную революцию, а мы ещё «не чешемся», то рассчитывать на успех не приходится.
Но, как я уже говорил, есть небольшая группа интеллектуалов: экономистов, управленцев, историков, экономических историков, которые утверждают, что самый главный фактор развития, который какое-то время остаётся в тени – мышление. Я тоже последовательно веду эту линию, продолжая разработки, которые начинал мой отец. Считаю, что распространение знаний – важная вещь, но ещё важнее с помощью каких технологий мышления мы эти знания производим. Технологический аспект мышления более важен, чем технологический аспект труда. Или иначе: технологии мышления входят в пакет, платформу технологий данной промышленной революции, в качестве её важнейшего неотъемлемого звена. И если технологии мышления не меняются, то «спурта» не будет, волна не начнётся.
Конец ознакомительного фрагмента
Полная версия курса. Перейти…