«В первых декларациях новой власти – «Декрет о мире» и «Декрет о земле» – Кропоткин обнаружил близкие ему идеи: земля передавалась крестьянам, заводы и фабрики – рабочим, власть – советам, т. е., как он понимал, местным органам самоуправления народа. В период между июлем и октябрем 1917 г. анархисты были ближайшими союзниками большевиков. Они приняли участие в вооруженном выступлении 25 октября в Петрограде, двое их представителей входили в состав Военно-революционного комитета, бывшего штабом восстания, но когда образовалось Советское правительство, обнаружились расхождения во взглядах. Многое в программе этого правительства соответствовало анархистскому идеалу Кропоткина, но не всё. Беспокойство Кропоткина было вполне конкретно: при отчетливой тенденции к концентрации новой власти, партия, обладающая этой властью, не желала ее ни с кем делить, а главное – опасалась отдать ее народу, в то время как революция должна была стать делом всенародным, внеклассовым. Только тогда, считал Кропоткин, она достигнет благородной цели, приблизит идеал, а не превратится в свою противоположность.
Кропоткину казалось, что советы, эта созданная во время революции 1905 г. творчеством народных масс ассоциация органов самоуправления, смогут заменить централизованную власть государства и обеспечить обществу политическую свободу. Надежды на торжество экономической свободы он связывал с кооперативным движением, тоже зародившимся «снизу». То, что все получалось не совсем так, стало ясно не сразу, и первоначально Кропоткин, хотя и очень сдержанно, поддержал переворот, совершенный большевиками при содействии левых эсеров и анархистов.
Против новой власти выступили и монархисты, и либералы, и эсеры, и социалдемократы (меньшевики). В газетах и в речах ораторов на митингах словосочетания «диктатура пролетариата» и «революционный террор» употреблялись тогда особенно часто. И вот появляется новое издание статьи Кропоткина «Революционная идея в эволюции», впервые опубликованной в 1891 г., где можно было прочитать: «Каждый революционер мечтает о диктатуре… о революции, как о возможности легального уничтожения своих врагов… о завоевании власти, о создании всесильного, всемогущего и всеведущего государства, обращающегося с народом, как с подданным и подвластным, управляя им при помощи тысяч и миллионов разного рода чиновников… Якобинская традиция давит нас… будучи оружием правителей, террор служит прежде всего главам правящего класса, он подготовляет почву для того, чтобы наименее добросовестный из них добился власти…».
