Мышление в разных проекциях

Мышление в разных проекциях

Мышление в разных проекциях

Против софистов или комментарий к программе и некоторым результатам исследований Георгия Щедровицкого.

Лекция 2. КОНТУРЫ ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ

Раздел 2.1 Мышление в разных проекциях

Программы исследования мышления в ХХ веке

По удивительному стечению обстоятельств 23 февраля 1929 года в Париже Гуссерль прочёл первую лекцию из своего курса, который лёг в основу известной работы «Картезианские размышления». В этот же день в Москве родился Георгий Щедровицкий. 

На мой взгляд, феноменология и СМД-методология (системо-мысле-деятельностная) являются двумя крупнейшими исследовательскими и инженерно-конструкторскими программами, задающими новые трактовки мышления в ХХ веке.

Кому-то эта оценка может показаться самонадеянной, если сравнивать между собой степень влияния этих двух программ в мировой философской и социально-гуманитарной мысли. Но для кого-то это может стать ориентиром для самоопределения.


Как соотносятся «язык» и «мышление»?

В первой лекции мы восстановили базовую гипотезу об устройстве Мышления, которая легла в основание программы исследований и разработок ММК.  Как только мы кладем мышление как работу со знаками, результаты которой затем выражаются в текстах — в том числе в текстах коммуникации — то возникает естественный вопрос: как соотносятся друг с другом «мышление» и «язык»?

Ответ, который был сформулирован в середине 50-х годов, носил онтологический характер.

Гипотеза состояла в том, что «на самом деле» исследователи имели дело со сложной реальностью — «языковым мышлением» — которое, «поворачивается» к исследователю то одной, то другой своей стороной. В одном повороте языковое мышление выступает как «язык», в другой — как «мышление». 

То есть с одной стороны, это тексты, воплощенные в средствах естественного языка, с другой стороны – это следы мысли, а в целом это единое сложное образование. Отсылаю вас к длинным дискуссиям в философии по поводу коммуникативного мышления, речевого мышления. И одновременно указываю, что на этом примере впервые была эмпирически установлена схема многих знаний. 

Кстати, основная претензия Декарта к логике Аристотеля, состояла в том, что Стагирит занимался исключительно «логосом» (речью), или, как мы бы сказали, коммуникативным мышлением, а на самом деле существует еще настоящее мышление, «мышление до», которое скрыто от нас, не выражено, которое мы не можем схватить в языковом материале. 

Это «продуктивное заблуждение» (тема, идущая ещё от концепции прогресса разума), как через 20 лет скажет Георгий Петрович, в дальнейшем стимулировало целый ряд новых линий разработок о которых пойдет речь в этой лекции.


Нужно задаться вопросом, как устроена «программа»

Упомянутая выше Схема многих знаний, и сама устремленность увидеть те феномены, с которыми мы имеем дело, как разные проекции, которые, схватывают отдельные стороны сложного явления, — эта установка теснейшим образом привязана к идее программ и программирования.

В первой лекции цикла «Что такое мышление?» для иллюстрации тезиса о программном характере интеллектуальной работы вообще и доступных нам представлений о «мышлении» в частности, мы выбрали примеры из истории «логики», выделив две логико-методологические программы: Органон Аристотеля и логику Пор-Рояля. 

 Мы рассмотрели примеры изменений в области технических правил и приемов организации рассуждения и/или процесса выработки «истинного знания» — с одной стороны, потому что для многих из вас эта область интуитивно связана с тем, что принято понимать под мышлением, а с другой стороны, потому что в данном примере отчетливо прослеживается линия программирования или программного эффекта — влияния через нормы и правила рассуждения (познания) на практику «Мышления» в широком смысле слова и на его продукты в разных сферах применения. 

Как же устроена программа как логико-эпистемологическое целое? Представление о мышлении, которое разрабатывали в ММК, было привязано к программе исследований и разработок, ориентированной на то, чтобы, с одной стороны, описать мышление как оно есть на самом деле, а, с другой стороны, нормировать мышление иначе, чем его нормировали в традиционных логиках или методологиях. 

Еще раз обратимся к истории аристотелевской программы: Андроник Родосский, потом Александр Афродисийский готовят к изданию собрание сочинений Аристотеля.  Анекдотичная ситуация происходит с группой текстов, которой Аристотель не дал названия, где излагаются основные принципы бытия, первая философия. Александр Афродисийский, размышляя, куда поместить этот текст, ставит его после физики, и в итоге работа получает название «Метафизика» (после физики). С тех пор все тексты, отвечающие на вопрос «как устроен мир на самом деле», называются мета-физикой. 

Нужно заметить, что долгое время тексты Аристотеля существовали в передаче комментаторов, которые выхватывали из текста фрагменты и их интерпретировали. Оригинальные тексты обрастали вторичными, третичными, смыслами; сформировался огромный массив текстов, содержащих в себе различные осколки и аспекты некоего изначального содержания.  И когда глава католической церкви просит Фому Аквинского* подготовить комментарий — возражение на аристотелевскую картину мира со стороны доминирующей христианской картины мира, философ ставит три условия: первое – нужно заново перевести все тексты Аристотеля, чтобы восстановить все основания. Второе: чтобы заново перевести все аристотелевские тексты и выстроить их в некоторую систему,  Фома Аквинский должен жить в Париже, потому что Париж мыслится центром мира, Парижский университет в то время– самый масштабный, и все, кто может читать и понимать Аристотеля должны быть собраны в Париже. И третий пункт – 20 лет философа никто не трогает, не отвлекает от этой работы. Папа Римский согласился на поставленные условия, но, к сожалению, умер, не дождавшись, пока Фома Аквинский завершит свою работу.

В этой точке рассуждения целесообразно задаться более общим вопросом: как устроена «программа» как сложная социокультурная организованность?


Представления Лакатоса о научной программе

Имре Лакатос и Томас Кун описывают устройство научной «программы» в метафоре твёрдого (устойчивого) ядра и более мягкой (гибкой) периферии теории.

«Исследовательская программа» включает в себя конвенционально принятое (и поэтому «неопровержимое», согласно заранее избранному решению) «жёсткое ядро» и «позитивную эвристику», которая определяет проблемы для исследования, выделяет защитный пояс вспомогательных гипотез, предвидит аномалии и победоносно превращает их в подтверждающие примеры — все это в соответствии с заранее разработанным планом». *

Именно в этом втором контуре, с их точки зрения, постепенно накапливаются факты и возражения проблематизирующие «парадигматическое ядро». Этот процесс может идти в историческом плане достаточно долго, не затрагивая ядерные представления.

Но зато в тот момент, когда число этих проблематизирующих фактов становится достаточно большим, происходит «научная революция» и ядерная структура теории существенно трансформируется за достаточно короткий срок. 

Таким образом, подобное «уровневое» устройство объясняет, как одна научная теория или парадигма приходит на смену другой.

Итак, программа состоит из ядра и периферии. Если мы теперь посмотрим на программы ММК, то нужно понять, где ядро, а где периферия. И что лежит в ядре? 

Читать далее…

Понравилась ли Вам статья?

Вам также могут понравиться

felis ipsum non porta. in ut Sed Curabitur commodo ut ultricies
Scroll to Top

Задайте свой вопрос

Заполните форму подписки