Что такое мышление? Контуры онтологической картины. Обсуждение лекции.

Что такое мышление? Контуры онтологической картины. Обсуждение лекции.

Что такое мышление? Контуры онтологической картины. Обсуждение лекции.

Лекция 2. КОНТУРЫ ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ.

Раздел 2.7 Вопросы-ответы

Декарт предложил новую логику или новую онтологию?

Невозможно предложить новую онтологию, можно что-то усмотреть в реальности такое, что намекает на то, что она (реальность) устроена иначе, чем мы это представляем. Можно что-то обнаружить эмпирически, или, как предлагал Бэкон, ориентироваться на факты и явления окружающего нас мира и смотреть на них незамутненным взглядом. Понятно, что его концепция была бы невозможна, если бы за 150 лет до этого не были проблематизированы ¾ старых истин: об устройстве человеческого тела, небосвода, устройстве Земли —  кругосветные плавания и создание новых карт показали, что все не там и не так, как писали великие. Эта гигантская масса новых знаний давала основание тем, кто начинал новую научную революцию. Бэкон, Декарт и еще несколько десятков людей, которые находились внутри так называемого «невидимого колледжа», проблематизировали устройство окружающего мира, искали новые идеи и новые основания для его описания. Свою основную работу Декарт обратил на устройство нашего сознания.

Если ядро программы – это онтологическая картина мира, что тогда относится к периферии?

Масса вещей – методики, эмпирические исследования, отдельные факты или феномены, которые становятся базой, различные модели. Инструментарий может быть разным.

По сути дела, в ядро ложатся определенные шаблоны, через которые потом мы смотрим на то, что происходит. А возможно ли мыслить без этих шаблонов? Без гипотез, которые очевидны и проверены?

Мы (как человечество) исходим из того, что не знаем, как устроен окружающий нас мир, поэтому выдвигаем разные гипотезы. Поскольку ряд из них легко подтвердить, то они начинают задавать некие сгустки онтологической картины, и между такими очевидностями выстраиваются дополнительные вторичные связи. И в какой-то момент эта система представлений становится доминирующей, общепринятой.

Суд над Джордано Бруно

Лакатос не случайно говорит, что в ядре часто лежат консенсусы, то есть некие представления, которые мы, на определенном промежутке времени, договорились рассматривать как соответствующие бытию «на самом деле». Потом наступает период, когда вокруг ядра скапливается большое количество фактов и феноменов, проблематизирующих ядерные представления, и сохранять незыблемой прежнюю совокупность онтологических гипотез становится невозможно. Тогда происходит революция. Факты накапливаются в течение столетий, а взрыв происходит за короткое время.

Например, в Новое время, в семидесятилетний интервал: чуть-чуть до Бэкона и чуть-чуть после него, было взорвано и проблематизировано большинство устоявшихся представлений, казавшихся очевидным среднестатистическому жителю Европы условного 1500 года. 17 февраля 1600 г., как вы помните, сожгли Джордано Бруно, но не за то, что он говорил про множественность миров, а за то, что он своим утверждением дестабилизировал социальную обстановку.

Вы сказали про две крупнейших программы ХХ века, а про ХХI век можете сказать? Может быть, сейчас формируется какая-то новая программа?

Приблизительно с такого вопроса начались мои изыскания. В 18 лет я приехал во Францию к одному крупному философу и историку и спросил: где можно познакомиться с историей философии ХХ века. Он посмотрел на меня и сказал: «Молодой человек, мы недавно закончили писать историю философии XIX века». Программы не живут короткими периодами. Поэтому я из прагматических соображений планирую завершить анализ упомянутой четверки, и в октябре 2019 года прочитаю в Тюмени микрокурс по теории коммуникации Хомского, Щедровицкого, Фуко и Хабермаса. С учетом того, что двое из этого списка живы, тексты все доступны, а троих из них я слышал очно, соответственно, я могу сравнить друг с другом всех четверых. То есть я уже могу относиться к ним исторически, хотя временная дистанция еще не очень велика.  Для рефлексии лучше работать с завершенным материалом. Потому как пока мыслитель не умер, он еще в любой момент может сказать, что все не так. Дистанция и укорененность в традиции дает основания прочитать ранее написанное, и что-то осмыслять поверх, то есть писать историю.

Приведу пример про Парсонса. Это великий американский социолог, ученик Питирима Сорокина и его последователь на месте декана социологического факультета Гарварда, в 1940-е годы переводит на английский язык работу Вебера «Теория социального действия». Кто такой Вебер для американцев? На немецком никто не читает, интереса к европейской философии и социологии нет, а Парсонс, несмотря на гигантские сложности, переводит текст, вводит его в обсуждение, потом поверх начинает выстраивать свою концепцию, и продвигать свое представление о социальном действии. Он понимает, что ввести новые представления, не опираясь на какую-либо платформу, невозможно. Парсонс популяризирует концепцию Вебера, делает его модным, а поверх указывает, где он ошибался, где был прав. Чтобы развивать мысль – нужно с кем-то спорить, на кого-то опираться.

Если вы хотите заниматься философией в XXI веке, вам придется произвести расчистку, пересмотреть представления предшественников.

У меня вопрос на понимание, вы говорили, что после ядерного понятия «мышления» в ММК пришли к понятию и представлению о мыследеятельности. Что это такое?

Я хочу, чтобы вы хотя бы интуитивно видели функциональное пространство работы, не то, что делалось, а для чего. Георгий Петрович любил пример с решением обратных задач. Прямая задача: сидело две птички, прилетело три, сколько будет? Ребенок решает: пять. Обратная задача: сидело пять птичек, три улетело, сколько осталось? Ступор, не может решить. Потом придвигает к себе несколько кубиков. На вопрос: «Ты же не знаешь, сколько кубиков осталось», — ребенок говорит: «Пусть полежат». То есть он в возрасте 7-8 лет интуитивно проделывает философскую работу: на место для объекта, кладет что-то, чтобы полежало, а когда посчитает — оставит там два кубика. А первоначально кладет некоторое количество, но они морфологически должны ему задать пространство. Многие из нас так мыслят и действует.

Итак, есть программа, предполагающая, что есть онтологические гипотезы, и туда нужно что-то положить. В качестве онтологической гипотезы берется языковое мышление. С него снимаются две проекции, один раз говоря про язык, а другой раз — про мышление. В ММК занимаются мышлением, лингвисты занимаются языком. А потом, осуществляя исследования, обнаруживают, что там есть что-то еще, отличное от языка и мышления. И эту, усматриваемую целостность, называют Мыследеятельностью.

Общественные потрясения каким-то образом, связаны с кризисом «ядра»? 

Да. Давайте посмотрим на уровне здравого смысла: вы не знаете, как устроен процесс физического деления атомов и молекул, но решили устроить ядерную реакцию. Что произойдет? Вы не знаете, как устроено общество, но решили провести реформу. Что у вас получится?  Ребенок, не зная, как устроен огонь, сует туда руку – обжигается и в следующий раз уже не делает этого.

Получается, что потрясения в принципе неизбежны? 

Чем меньше мы знаем и понимаем, как устроена реальность, тем чаще она нам в извращенной, грубой форме сообщает о своем устройстве, то есть дает по лбу.

Я никогда не забуду, как один из деятелей правительства образца 1998 года после кризиса, давая интервью на Поклонной горе, сказал: «Оказывается, экономические процессы – это не только финансы и производство, но и психология». Он осуществил пробное действие и обнаружил то, чего раньше не понимал.

Так же и в образовании. Мой научный руководитель В.В. Давыдов любил говорить: «Несмотря на все наши усилия, дети все-таки чему-то учатся». Мой товарищ Александр Аузан так отвечает на вопрос что такое образовательный результат: «Это эффект неравной борьбы между большими естественными возможностями человека и системой его обучения». Не знаете, как устроено – не лезьте. А усложнение некоторых видов деятельности в связи с увеличением количества населения, исчерпанием определенных возможностей, истощением ресурсной природной базы, определенными национально-политическими процессами, заставляет нас время от времени задавать вопрос «как оно все устроено?». И меняется онтологическая картина.

Насколько можно соотносить начало доминирования праксеологической картины мира с появлением постмодернистских взглядов?

Праксеологическая картина мира возникает на 200 лет раньше, на рубеже XIX века. К тридцатым годам это уже совокупность дисциплин – социологическая программа, психологическая, культурологическая, антропологическая и т.д. К концу XIX века появляется ряд онтологических гипотез с небольшим объемом реально проведенных исследований.

Интересен пример с Пикетти* –  молодой современный исследователь, написал книгу «Капитал в XXI веке», в предисловии к которой он пишет, что кто-то, прочитав название, сразу вспомнит Маркса, но я должен вам сказать, что Маркс писал свой «Капитал», ничего не зная про капитал. А мы проанализировали налоговые декларации за 150 лет и выявили эмпирические закономерности, и теперь мы действительно знаем, как устроен капитал, сколько его было, как он менялся, а Маркс этого не знал и знать не мог. Я впервые могу что-то говорить про капитал, потому что у меня под это подведена эмпирическая база.

И так во многих областях. Например, пока не появилась историческая социология, одним из родоначальников которой был Павел Милюков, мы не видели, не знали целого ряда социальных закономерностей, приводящих, при прочих равных, к одинаковым историческим следствиям. А сейчас есть огромная литература, описывающая массу социальных сюжетов, и мы, глядя на то, что происходит, например, в Южной Америке, в Африке, или в Китае, можем проводить аналогии и выстраивать какие-то сценарии, а еще 50 лет назад такой возможности не было. 

И еще рекомендую — не пользуйтесь словами с приставкой «пост», потому что в них нет никакого смысла. Слово с «пост» скрывает смысл. Постиндустриальное – это какое-то другое индустриальное. Когда не найден термин, то употребляют такой вот знак сокращения, чтобы заткнуть им смысловую дыру.

Вопрос к параграфу про третью, социальную норму? Вы говорили, что в ситуации коммуникации может отсутствовать мышление.

Да, нормы социальные есть, нормы языковые есть, а мыслительных норм нет, они не воспроизводятся в ситуации, в такой ситуации мышления нет.

Если смысл любого мышления – дойти до истины, то имеет ли вообще смысл словосочетание «критическое мышление»?

Для Канта, оно, конечно, не имело смысла, хотя одним из ведущих методов работы у него был метод критики. Но сейчас я бы употребил термин «проблематизация», и его метод обозначил бы как проблематизирующий. Для меня тоже термин «критическое мышление» является бессмысленным, я его не употребляю, мышление всегда критическое, если оно есть. Но при этом я с уважением отношусь к этому направлению, его авторам, педагогам, ведущим разные тренинги, потому что то, что они делают на уровне постановки исходной способности к вопрошанию, рефлексии, в том числе в детском возрасте — это очень важно. 

Правильно ли я понимаю, что мышление развивается с помощью понятий?

Нет, понятия по своему смыслу есть единица понимания, схватывания, как перчатка, когда вам бросают мяч. Когда Ломоносов переводил немецкий термин, то не случайно образовал его от слова «поймать», это инструмент понимания, а не мышления.

Но мышление же опирается на этот инструмент?

Да, мышление опирается на понимание, но не совпадает с ним. Кстати, обратите внимание: связь понимания и мышления требуется, когда вам нужно выстроить взаимопонимающую коммуникацию, тогда приходится вставлять категориальные схемы, которые берутся из мышления, и на них, как грозди, группками висят понятия. Когда у нас с вами разные понятия, мы не сможем друг друга понять, следовательно, нужен какой-то жесткий каркас, чтобы появилась такая возможность. Функцию такого каркаса выполняют категории. Проблема в том, что категориальные каркасы тоже эволюционируют.

Как вы относитесь к такой трактовке: «если не умеешь создавать схемы – не умеешь мыслить»?

Это совпадает с выводом, к которому пришел Георгий Петрович, и к которому мы с вами тоже придем, только слова «создавать» и «употреблять схемы» должны быть взяты в кавычки.

Понимание – это тоже мышление, понимание схемы, например?

Понимание и мышление – два разных процесса. Более того, понимание – гораздо более распространенный процесс, и, может быть, гораздо более важный для жизни, чем мышление. Мышление важно для развития, а для жизни важно понимание.

Георгий Петрович любил повторять цитату:

«Мышление встречается также часто в человеческих сообществах, как танцы лошадей, и играет в жизни человеческих сообществ приблизительно такую же роль, как танцы играют в жизни лошадей».

Петр Георгиевич, а для вас трактат Локка, который у нас переводят как «О человеческом разумении» – это все-таки о мышлении или о понимании?

Конечно, о понимании.

Понравилась ли Вам статья?

Вам также могут понравиться

id suscipit ut accumsan libero sed vel,
Scroll to Top

Задайте свой вопрос

Заполните форму подписки