Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Против софистов или комментарий к программе и некоторым результатам исследований Георгия Щедровицкого.

Лекция 3. Место и функции мышления в мыследеятельности

Раздел 3.3 Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Какими средствами можно обеспечить понимание?

Теперь давайте, спрямляя все сложные рассуждения, переместимся в позицию исследователя или внешнего наблюдателя, анализирующего различные сценарии и возможные причины «понимания-не-понимания» (эта позиция обычно возникает в рамках только что названных практик и ориентирована на преодоление стандартных затруднений, возникающих в них).

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Предположим, что текст, направленный из позиции 1 в позицию 2, вообще не понимается, или, как считают первый или третий, понимаются неадекватно.Ситуация стандартная.  Некоторое время назад я опубликовал в ленте философских новостей фрагмент текста Блонского1, в котором он описывает ситуацию, когда в некое племя приезжает человек, слышит произнесенный текст и повторяет его дословно, на что туземец ему замечает: «Я такого не говорил».

Мои размышления по этому поводу начались даже не со схем Георгия Петровича, а с одного совещания в Московском институте проблем управления, куда приехал наш восточноевропейский коллега, собрал профессорско-преподавательский состав, взял страничку текста и зачитал его. А потом попросил всех по очереди выйти и рассказать, что они поняли из этого текста. Там были доктора и кандидаты наук, хорошо знакомые друг с другом, поэтому на третьем выступающем в зале начался гомерический хохот. Эксперимент продемонстрировал, что все понимают разное, мало относящееся к тексту.

Сейчас мой коллега Андрей Губанов проделывает в Москве такую же работу со старшими школьниками.  Им дается страница простого текста, а потом задается вопрос: что они поняли? Старшеклассники рассказывают, а мы анализируем, типизируем эти понимания. При этом им дается два варианта: первый — сказать, о чем был этот текст, и написать свое понимание, то есть выделить смысл в текстовой форме, а второй – нарисовать схему. Так как мы сейчас пытаемся проанализировать, какую роль схематизация играет в процессе понимания. Я вам сразу скажу, что это ужас тихий. Среднестатистический российский школьник выпускного класса не способен понять прозрачный одностраничный текст.

Такие ситуации неадекватного понимания (не-понимания) заставляют третьего участника создавать специальные конструкты, которые, будучи переданы второму в качестве дополнительных средств, смогут обеспечить процесс понимания. Георгий Петрович выделяет несколько типов таких средств. 


Значения

Прежде всего, такими средствами могут быть культурные, лингвистические «значения» слов, используемых первым (на нашей схеме) при построении исходного текста. 

Вы обращаетесь к ребёнку или к иностранцу, не владеющему в полной мере аппаратом «естественного» языка и в случае его не-понимания, в той или иной форме, передаёте ему связку между словом (именем) и вещью, описывая ее другими словами. 

Например, вы просите 3-хлетнего ребёнка принести «кастрюлю» и, когда он начинает открывать на кухне разные ящики и шкафы, показываете ему кастрюлю и несколько раз повторяете как звучит это слово. 

Если вы хотите разобраться со стандартными способами использования средств этого типа, достаточно обратится к разного рода словарям, особенно к тем, в которых есть изображения вещей, описываемых в словарных статьях. 

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания
Что написано в тексте?

Предметные формы организации

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания
Предметные формы организации

Иногда словарей и зафиксированных в них лингвистических значений оказывается недостаточно для обеспечения понимания, и нам приходится восстанавливать практическую/ деятельностную ситуацию употребления искомой вещи, оперирования с ней.

Очень часто это становится возможным только за счёт прямого вовлечения второго участника в практическую ситуацию деятельности первого или за счёт создания специальных учебных ситуаций, призванных имитировать эту деятельность. В подобных ситуациях «значения» становятся элементами более сложных форм организации понимания и мыследеятельности в целом — «знаний». Однако сейчас мы не можем обсуждать эту тему подробно. 

Итак, если мы находимся в зоне общей практической деятельности, устойчивого переноса опыта и поддерживающей их коммуникации, то за всеми используемыми «именами» (словами) закреплены значения, в том смысле, что мы «знаем, о чем идёт речь», а все вещи имеют устоявшиеся в ходе развития человеческих (общественных) практик имена, то есть являются «предметами». 

Именно о таком мире по всей видимости говорил австрийский философ и психолог Алексиус Мейнонг2, отмечая, что «все есть предметы». Георгий Петрович позже назовёт этот Мир — миром предметных форм организации мыследеятельностей, обеспечивающих воспроизводство.

Мышление

Однако, возникает резонный вопрос: как не-понимание может быть преодолено в более сложных ситуациях? В ситуациях, когда нет значений, фиксирующих вещи нашего непосредственного опыта или невозможно указать пальцем на предметы, которые можно выразить именем собственным (существительным) или указательным местоимением. Например:

  • когда мы имеем дело с общими понятиями или так называемыми «универсалиями»;
  • или, когда мы имеем дело с «новыми» явлениями, для которых в прошлом опыте участников еще нет слов; 
  • или, когда на Землю прилетел марсианин и людям надо объяснить ему, что они имею в виду, используя те или не слова ли знаки?

Здесь уместно упомянуть известный спор реалистов и номиналистов о природе общих понятий. Первые исходили из предположения, что Бог как бы исходно присутствует (прорастает) в человеке в виде деятельности его (когитаций) и поэтому ставшая форма естественным образом способна отражать сотворённый Богом (и творимый) Мир.

Для номиналистов, обобщение есть результат работы, которую надо проделать как с единичными вещами, так и со знаками; процессов «полагания» (ponere — в том числе supponere, которое в нашем языке можно трактовать как «конструирование»). 

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

Другими словами, мы задали с вами некое функциональное место для мыслительной работы: слова и термины есть – значений нет, понимание не идет. Как его достроить, если мы не можем опереться ни на лингвистические, культурные значения, ни на непосредственное вовлечение человека в практическую деятельность и освоения им значений в этом опыте? В таких ситуациях мы можем говорить о работе Мышления и его специфических функциях в коллективной мыследеятельности (МД). 


Ситуация непонимания создает возможность объективации

Ситуация не-понимания, ее внутренние напряжения и энергии является исходной (и, добавим мы, типичной) для любой коллективной МД, именно она создаёт, говоря словами Георгия Петровича, место для процесса «объективации» (или, в более простом варианте «место для объектов») и, тем самым, создаёт и место для мышления. 

Если значения нет, его надо создать. Если мы исходим из того, что связь значения есть связь между «именем» и «вещью», «словом» и «предметом», или, как скажет Георгий Петрович, «знаковой формой» и «объективным содержанием», то значит, надо создать всю эту конструкцию в целом. Все это в целом может рассматриваться как продукт особой работы. 

Мышление приходит на помощь или о том, как уменьшить пропасть непонимания

«Расчистка» пространства для мышления

Однако, по сути, мы здесь имеем дело как минимум с тремя разными процессами

Во-первых, необходимо произвести расчистку и обустройство самого «места» для объекта. В феноменологической традиции для этого используется процедура «эпохе». В методологической традиции — процедура проблематизации. Я всегда подчёркиваю, что полагание границ нового пространства* (места) для объекта предполагает смену рамок. 

Заметим, что Э.Гуссерль толкует «эпохэ» «как совокупность подготовительных процедур феноменологического метода, функцией которых является «выведение из игры» (außer Aktion setzen), или приостановка, или «заключение в скобки» (Einklammerung), или «подвешивание» (suspendieren) «наивно-реалистических» постулатов науки и философии относительно мира, человека, его сознания. Само «заключение в скобки» носит исключительно методический характер»3


Схематизация

Во-вторых, необходимо осуществить акт полагания «объекта», то есть что-то положить на «место» для объекта, или провести реконструкцию имеющихся, скрытых, не-выявленных, не-отрефлексированных пред-полаганий, исходя из общего устройства и «логики» (все слова в кавычках) того мира, фрагмент которого мы подвергаем «прорисовке», объективации. 

Приведу цитату из доклада Георгия Петровича:

«Я хочу, чтобы наше понимание было мыслительно организовано. … Другого пути для выхода из этой ситуации, кроме как организовать понимание с помощью мышления, я сейчас не вижу. Здесь я расхожусь со многими представителями герменевтики – с Гадамером4, Хиршем5 и всеми другими, – а именно в том, что я хочу мыслительно все это делать; для этого мне и нужны схемы и модели.»6

Этот тип мыслительной работы в методологической традиции получил название «схематизации». Георгий Петрович настаивал на том, что ключевыми организованностями Мышления являются схемы, а не просто термины «естественного» языка:

«… схематизация есть основание мышления, то, из чего мышление растет. В этом смысле не словесная речь есть источник мышления, … мышление развивается в антитезе к речи-языку именно на функции схематизации, на функции представления».7


Схематизация позволяет осуществить преобразование объекта

Часто мы сталкиваемся с необходимостью построить не только тот или иной единичный объект, призванный, как мы помним, восстановить нарушенную связь предметов и значений и тем самым преодолеть возникшее в коммуникации не-понимание, чтобы вернуться к совместной деятельности, но и выдумать (построить) новый язык в целом, ориентированный в перспективе на решение новых задач определённого класса. Идея построения всеобщего формального языка Мышления неоднократно возникала в истории философии.

В-третьих, мы можем начать двигаться в «плоскости» введённой схемы (знаковой системы), преобразовывать ее таким образом, чтобы в итоге обеспечить новое «видение» объекта. Собственно, с описания этого уровня Мышления, как мы помним, Московский методологический кружок (ММК) начал свою исследовательскую работу в пятидесятых годах.

Таким образом мы имеем три разных процесса: 

  • расчистка (смена рамок), или, как говорят философы «трансценденция»; 
  • схематизация; 
  • конструктивное развертывание этих схем и осуществление тех или иных выводов плоскости знаковых преобразований. 

В общем виде мы можем сказать, что Мышление приходит на помощь пониманию, точнее не-пониманию. Мышление в мыследеятельности отвечает за полагание «объектов» и развитие средств подобного полагания и схематизации, а также за оперирование с этими новыми типами объектов. 

В развитом виде подобная трактовка, как я уже сказал, вводится в нескольких циклах лекций Георгия Петровича 1971-1973 года (трехтомник «Знак и деятельность»); но в свёрнутом виде ее истоки можно найти уже в его диссертации о «языковом мышлении». 

Чтобы не быть голословным приведу цитату из доклада «Понимание и мышление»:

«Когда же начинается мышление? В том случае, когда надо построить схему идеального объекта, чтобы осуществить интенциональный акт, поскольку понимание вроде бы осуществляется, а упереться этой интенциональности, этой акции отнесения не во что, то есть нет объекта, соответствующего знаковой форме данной ситуации, у неё нет Содержания и тогда приходится конструировать это Содержание. Но как? Либо материально вещно, либо в знаках. На место объекта или объективного Содержания может быть подложен знак. Либо же более сложный случай, вторичный возникающий много позднее — когда надо сконструировать адекватную знаковую форму. Но это конструирование объекта всегда есть развёртывание языка. Для меня мышление и есть такая конструктивная работа, то есть развёртывание знаковой символической сферы в контексте трудностей коммуникации, понимания возникающих либо из-за отсутствия объекта к которому надо прийти, либо из-за отсутствия знаковой формы, в которой его надо выразить. Поэтому мышление всегда связано с муками, муками творения и реализуется как конструирование в контексте взаимонепонимания в процессах коммуникации.»8

Читать далее…

Понравилась ли Вам статья?

Вам также могут понравиться

Scroll to Top

Задайте свой вопрос

Заполните форму подписки