Петр Щедровицкий
«Идеологическое» поле современной России
Россия-РФ на пороге новой промышленной революции. Статья 1
§ 1. Рабочая онтология
Исторический процесс, с моей точки зрения, не является ареной действия «героев» — отдельных людей, обладающих высоким уровнем личностной организации.
Современную историю также не имеет смысла трактовать как арену действия «наций» — сплоченных социальных групп, объединённых общей этничностью, религиозными убеждениями или «образом будущего». Возможно в далеком прошлом [древнем или средневековом мире] такая «сплоченность» существовала, но мы не можем быть в этом уверены.
Не стоит также мыслить современное общество в терминах крупных социальных групп, обладающих общей политической или экономической идентичностью — «классов» [по Сен-Симону-Марксу] или «сословий» [в том смысле, в каком Екатерина II во второй половине XVIII века хотела создать в России «городское» или «мещанское» сословие].
Современное общество разделено на сотни и даже тысячи социальных объединений [образований], формирующихся по разным «основаниям» — по общности территории проживания, профессии, занятия, места работы, уровня образования, интересов и даже малых групп и сообществ, складывающихся и распадающихся ad hoc под влиянием ситуативных конфликтов и событий.
При этом, важнейшим фактором, влияющим на этот хаотический процесс образования и распадения групп и сообществ, является производство и распространение «идей», объяснительных концепций и ментальных моделей. Знаменитый французский философ Alfred Jules Emile Fouillie когда-то очень точно назвал эти конструкты «идеями-силами» [idees-forces].
Я обычно описываю процесс влияния «идей-сил» на планирование и осуществление действий эмпирическими индивидуумами через понятие «рамки». Рамки задают границы локальных идеологизированных пространств, в которых эмпирические индивидуумы планируют [замысливают], осуществляют и, что важно, интерпретируют удачный и неудачный опыт этих действий. Социальные и/или культурные объединения людей вокруг этих рамок [а точнее, «в» границах виртуальных пространств, заданных данными рамками] я называю «антропоструктурами».
§ 2. Как идеи-силы влияют на процессы социальной организации?
Попробуем более детально проанализировать содержание и способы интерпретации тех идей-сил, которые, как своего рода «матрица», структурируют «общественное сознание/бессознательное» «постсоветского» общества.
Я буду предельно груб и охарактеризую только идеологическое устройство основания этой матрицы. Для этого я выделю четыре «предельных» концепции, задающих крайние точки двух осей — задающих границы данного пространства идей.
По вертикальной оси я предлагаю разместить два предельных ответа на вопрос об «источниках богатства народов». Первый ответ состоит в том, что «народы» богаты своей территорией и размещенными на этой территории природными «ресурсами». Второй ответ состоит в том, что «народы» богаты своими знаниями, умениями, навыками, квалификациями и компетенциями.
По горизонтальной оси я предлагаю разместить два предельных ответа на вопрос о характере отношений между «народами» [в истории]. Первый ответ состоит в том, что эти отношения носят конфликтный характер. Второй ответ состоит в том, что речь идёт об отношениях сотрудничества.
Если теперь попробовать «вписать» в это пространство доминирующее в современной России «идеологическое поле» [см. Схема 1], то оно окажется резко смещено «влево» и «вниз». Подавляющее большинство жителей РФ уверены, что как «исторический процесс», так и современное мироустройство является полем конфликтов, борьбы и войны [как геополитической, так и геоэкономической], и борьба эта в основном идёт за «ресурсы» и «территории».
При этом нужно понимать, что данная идеологическая матрица [доминирующая в «коллективном бессознательном» жителей РФ] имеет глубокие идейные корни, уходящие в глубь веков и массу модификаций, сложившихся на разных этапах исторического развития Московского царства-Российской Империи-СССР-РФ.
Даже если конкретный эмпирический индивидуум в своих идеологических основаниях «тяготеет» к правому и верхнему полюсам идеологического поля — а таких, как Вы видите на схеме, очень немного — стоит немного «покачать» его, задать ряд провокационных вопросов или «надавить» на него, используя аргументы «ресурсно-конфликтной» парадигмы, он быстро отказывается от своих представлений и присоединяется к доминирующей группе=интерпретации.
Мы подошли к формулировке двух важных выводов.
§ 3. Предварительные выводы
Первый вывод. Если теперь очертить всё многообразие вариантов этой идеологии — от наивного «меркантилизма» до крайнего реваншизма и милитаризма [я выделяю несколько основных типов] — то окажется, что её перед началом масштабной агрессии РФ против Украины 24 февраля 2022 года «разделяли» около 85% населения РФ.
Под термином «разделяли» я подразумеваю разные формы социального участия: в ней самоопределялись, на неё ориентировались в ходе планирования, ее пересказывали друг другу в духе ОБС («одна бабка сказала») или ее «творчески» интерпретировали.
Второй вывод. Все «происходящие» в последние полтора годы события, все действия основных «внутренних» и «внешних» политических игроков, с каждым шагом не только не «ослабляют», но, напротив, всё более и более «укрепляют» идеологические основания этой парадигмы.
Введенная модель, на мой взгляд, позволяет понять ряд «необъяснимых» для внешних наблюдателей и аналитиков феноменов: множество экономических, политических и культурных следствий, определяющих складывающуюся поведенческую парадигму основной массы «российского» населения в кратко и средне-срочной перспективе.
Это не значит, что невозможен рост внутренней конфликтности между отдельными группами населения — постсоветскими «сословиями», регионами или элитными группами влияния. Эти конфликты, безусловно, будут нарастать: под влиянием ухудшения общего экономического положения в России, успехов/неудач украинской армии и увеличении числа погибших «мобилизованных» российских граждан.
Но, одновременно, все эти события будут всё более и более укреплять идеологические основания противостояния и противоборства между Россией и остальным миром.