Петр Щедровицкий
Деньги как инструмент углубления разделения труда
Щедровицкий П.Г, Шейман Д.И. Деньги как инструмент углубления разделения труда [Электронный ресурс] / Сайт Петра Щедровицкого. 2023. Режим доступа: https://shchedrovitskiy.com/dengi-kak-instrument-uglubleniya-razdeleniya-truda
Оглавление:
Лекция 1. Чем системный подход может помочь нам в разработке онтологии «денег»?
• Разделы 1-3
Лекция 2. Базовые онтологические гипотезы политической экономии и экономической теории
• Введение
• Разделы 4-7
Лекция 3. Базовая онтологическая гипотеза
• Введение
• Разделы 8-11
Лекция 4. Автономизация экономических агентов
• Введение
• Разделы 12-15
Лекция 5. Конкуренция эквивалентов
• Введение
• Разделы 16-20
Лекция 6. Проблема схематизации производственного процесса и временнóй структуры капитала
• Введение
• Разделы 21-26
Лекция 7. Порядково-временнáя структура капитала
• Введение
• Разделы 27-31
• Заключение
От автора
Данный курс лекций стал первым, прочитанным мною в рамках нового формата ежегодных методологических школ. Я назвал этот складывающийся формат Открытым факультетом Методологического университета им. П.Г. Щедровицкого. Курс посвящен совершенно новому изложению роли денег в процессах разделениятруда1 и учитывает результаты моих разработок последних десяти лет: по темам разделения труда, промышленных революций и технологического предпринимательства. В подготовке, чтении курса и его последующем редактировании принял активное участие мой ученик, коллега и друг Дмитрий Шейман.
- Иногда мы используем слитное написание «разделениетруда», поскольку с нашей точки зрения никакого «труда» вне «разделения труда» не существует: «труд» появляется только внутри определенной «системы разделения труда», в отличие от «рабочей силы», «компетенций» и т.д.
Лекция 1. Чем системный подход может помочь нам в разработке онтологии «денег»?
Введение
В ходе семи лекций и семи семинаров (вечерних дискуссий) мы с Вами попробуем осмыслить феномен «денег» и «денежного опосредствования» человеческой совместно-распределенной (коллективной) мыследеятельности.
Это потребует от меня как лектора и от Вас как слушателей постоянного удержания в поле умозрения как минимум четырех разных позиций:
(1) «экономического агента» (актора);
(2) «исследователя»;
(3) «методолога»;
(4) «публициста» или «автора памфлетов» по актуальным проблемам хозяйственно-экономической политики. Шумпетер в своей «Истории экономической мысли» ввел эту позицию как alter ego исследователя. Целый ряд расхожих и, к сожалению, довольно укоренившихся в массовом сознании вопросов по отношению к деньгам, финансовой системе и ее роли осуществляются именно из этой, четвертой, публицистической позиции. То есть нечто может быть актуальным для общественного мнения, но при этом оставаться совершенно нерелевантным с интеллектуальной точки зрения. Требуется предпринять определенные усилия, чтобы некоторые из таких публицистических вопросов перевести в зону действительно важных проблем, требующих разбора.
В течение лекций я буду просить вас вместе со мной и вслед за мной несколько раз «входить» в эти позиции (заимствовать специфические средства и «видение», которое характерно для каждой из них) и «переходить» с одной позиций на другую, меняя тем самым угол рассмотрения данной области явлений.
Когда я буду говорить об «акторах», я буду подразумевать любых экономических агентов, но прежде всего я буду обсуждать особый их класс – технологических предпринимателей, являющихся главными героями описываемых мною промышленных революций и, в целом, концепции разделениятруда. В работах Австрийской экономической школы, к которым я буду постоянно обращаться, например, в поздних работах Людвига фон Мизеса, появляется тезис о том, что любой экономический агент может рассматриваться как прото-предприниматель. «В реальной и живой экономике любое действующее лицо всегда является предпринимателем и спекулянтом», – пишет Мизес в трактате, посвященном человеческой деятельности2. Это очень тонкий момент, мы будем неоднократно возвращаться к нему и это обсуждать.
2. Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории, – М.: Челябинск: Социум, 2023, с.241.
Итак, есть очень артикулированная позиция технологического предпринимателя, а есть более широкий пласт форм самоорганизации, которые должны пониматься как прото-предпринимательские, около-предпринимательские, зависящие от центральной фигуры в своих способах самоопределения. Если говорить предельно грубо, «деньги» нужны только технологическому предпринимателю. Всем остальным «деньги» не нужны, они могут пользоваться различными денежными суррогатами. Точно так же, нет никакой инженерной деятельности вне технологического предпринимательства, поскольку без него нет заказчика на инженерную составляющую процесса углубления разделениятруда. Это одна из центральных точек моей полемики с большинством интеллектуалов, по крайней мере русскоязычных, которые что-то пишут и говорят об экономических проблемах.
С позиции исследователя нам придется несколько раз разбираться с конкретными примерами, когда кто-то ставил перед собой задачу «вырезания» из онтологической картины определенного монопроцесса и построения его модели.
О феномене «денег» написаны тысячи книг. Эта область явлений очень давно стала предметом интереса для представителей самых разных дисциплин — специалистов в области экономической теории, социологии, философии, и более узко — банковского дела, финансовой инженерии, торговли. Возможно, вы читали какие-то из этих работ. Это не значит, что такой опыт чтения поможет вам понимать мое рассуждение. Возможно, он будет вам мешать. Я буду время от времени давать ссылки и цитаты на работы тех авторов, которые наиболее «близки» к моей сегодняшней трактовке. Я хочу подчеркнуть, что речь идет не только об исследователях-экономистах. Не менее важны другие линии предметизации «денег»: в том числе в философии права и социологии.
Например, я хочу обратить ваше внимание на практически неизвестную в русскоязычном мире работу Георга Зиммеля «Философия денег», на русском языке есть только первая и четвертая главы этой 600-страничной книги3. Первое ее издание в Германии вышло в 1900-ом году, а расширенное – в 1907-ом. Англичане решили начать переводить эту работу к 100-летию Зиммеля, то есть к 1958-му году, а издали только в 2011-ом, сменив три коллектива.
3. Перевод первой главы книги можно найти в: Теория общества. Сборник / Пер. с нем., англ. / Вступ. статья, сост. и общая ред. А. Ф. Филиппова. — М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 1999. с.309-383. Интересно, что отрывки из четвертой главы «Значение денежного хозяйства для ин¬дивидуальной свободы» были опубликованы на русском языке в журнале «Жизнь» (№7, 1899) еще до выхода книги в Германии. Объясняется это тем, что Георг Зиммель имел родственников в Санкт-Петербурге и во время своих приездов к ним договаривался о переводе и публикации своей книги в России. – Прим. ред.
На полях хочу заметить, что немецкая мысль начала ХХ века остаётся неосвоенной – ни философская, ни экономическая. Грубо говоря, большинство учеников Менгера не поняли работ Менгера. Вы помните, что мои комментарии к работам Карла Менгера носили название «Неудобный Менгер» – потому что то, что он начал писать в 1871-ом году, оказалось освоено австрийской школой лишь процентов на тридцать-сорок. Мы об этом будем говорить далее.
Пока важен лишь один аспект: я буду говорить не только о теоретиках и исследователях-экономистах, но и о теоретиках и исследователях других дисциплинарных областей, в частности о социологах. Потому что есть «экономика денег», а есть «социология денег», и они друг на друга не накладываются. Например, работа Зиммеля стала по-настоящему востребованной только в XXI веке.
Однако, начну я это интеллектуальное путешествие с позиции «методолога» и постоянно буду к ней возвращаться. Не только потому, что всё-таки я объявил о проведении методологических школ, а не «экономических», «управленческих» или каких-то ещё, но и потому, что целый ряд вопросов можно объяснить только их этой позиции.
Пара слов про методологию. Методологическое мышление – это такой тип мышления, который работает на переходе между способами организации нашего мышления и видением объекта. То есть каждый раз он фиксирует связь и зависимости между тем, «как мы мыслим» и «что мы видим». Поскольку в целом мышление есть способность видеть невидимое, так же как, скажем, живопись – это способность выразить в видимой форме невидимое, то философское мышление – если оно не пользуется инструментами схематизации – как бы выражает, эксплицирует невидимое. Так вот методология представляет из себя этот переход, это всегда игра с тем, как мы можем полагать, раскладывать и схематизировать некое объектное поле, если и при том условии, что мы пользуемся определенными средствами мышления. И, наоборот, это ответ на вопрос, какие средства мышления необходимо привлекать, если мы смотрим и пытаемся схематизировать какое-то объектное поле. Большая часть парадоксов, связанных с деньгами обусловлена тем, что этот переход не отработан, что мы используем средства, которые нерелевантны, несоразмерны типу процессов и объектов.
Конец ознакомительного фрагмента
Полная версия курса. Перейти…