Петр Щедровицкий

Азбука промышленных революций: к истории вопроса

-2019-

/
/
Азбука промышленных революций: к истории вопроса

Азбука промышленных революций в нюансах и зарисовках.

Оглавление

Часть 1. К истории вопроса

Часть 2. Не «железки», а «разделение труда»

Часть 3. Основания

Часть 4. Современность

Часть 1. К истории вопроса

Эксперты сходятся в своих оценках: мы находимся на пороге Новой промышленной революции

Идея о том, что мы с высокой вероятностью стоим на пороге серьезных изменений, которые в философии и исторических исследованиях принято называть «промышленными революциями», высказывается сегодня практически всеми экспертами.

Когда в 2008 году по заказу Виктора Борисовича Христенко мы начинали анализ технологического содержания следующей промышленной революции, то наш прогноз, несмотря на существенные заимствования из существующих на тот момент аналитических работ, был достаточно новым для российской ситуации. Это было всего 10 лет назад.

Однако и тогда, и сейчас большинство аналитических исследований и прогнозов было сфокусировано на «железных» технологиях: мы обсуждаем, как будет выглядеть фотовольтаика, что произойдет в области протезирования человеческих органов, какие новые материалы появятся в ближайшем или отдаленном будущем и так далее, но в то же время здравый смысл подсказывает, что эти «железки» не существуют вне какой-то более широкой целостности, что они привязаны к человеческому мышлению и деятельности, к обществу и социальной организации, к тому образу жизни, который мы как представители человеческого рода осуществляем на планете Земля.

А как охарактеризовать эту целостность? Как назвать это поле явлений и процессов, если предположить, что «железки» являются лишь его маленьким элементом и организованностью? На этот вопрос нет королевских ответов, а дискуссия об устройстве такой более широкой системы идет на наших глазах постоянно.

Вопрос лежит в основе концепции технологической сингулярности

Одним из проявлений этой дискуссии является так называемая концепция «технологической сингулярности». Технологическая сингулярность, несмотря на характер самого термина, – это обсуждение не изменений и перспектив эволюции технологий, а того, в какую целостность включены эти технологии и как эта целостность будет меняться вместе с изменением технологий. 

Если посмотреть статью о сингулярности в Википедии, то там написано, что главный вопрос, который ставится на повестку дня в основных концепциях технологической сингулярности, – это вопрос о том, что произойдет с пониманием человеком происходящих изменений.

Будем ли мы как человечество субъектами процесса развития или мы потеряем эту субъектность? Сможем ли мы удерживать происходящие в знаниях изменения или эти знания станут настолько сложны, а системы знаний настолько масштабны, что не только один человек, но и группы и сообщества людей (в том числе профессиональные) не смогут удерживать эти процессы в своем сознании, в своем мышлении?

И далее идет дискуссия по поводу того, когда такой переход произойдет, при этом аргументы приводятся из сферы эволюции и распространения технологических решений, но предметом анализа является более широкая целостность.

На полях стоит упомянуть британского историка Арнольда Тойнби, который сказал, что история – это не то, что было, а то, что может повториться хотя бы еще один раз.

Вопрос об устройстве целостности, объемлющей технологические изменения, был сформулирован еще в середине XVIII века

Вопрос о том, как устроена целостность, внутри которой мы наблюдаем и фиксируем изменения технологий, средств, орудий нашей деятельности, был в отчетливой форме сформулирован еще в середине XVIII века.

Французский экономист, философ и государственный деятель Анн Робер Тюрго, безуспешно пытавшийся спасти финансовую систему умирающей абсолютистской Франции (что в дальнейшем привело к любопытным событиям, которые мы сегодня называем Французской буржуазной революцией), в 1749 году написал небольшую работу «Размышления об истории прогресса человеческого разума». В ней он высказал простую мысль: человечество умудряется накапливать в своем историческом развитии знания, и при этом производство и накопление знания происходит с каждым столетием все быстрее и быстрее.

Важным элементом процесса обращения знания стало появление печатного станка (который часто фигурирует в разных моделях сингулярности). С этого момента совокупное знание человечества развивается столь быстро, что теперь ни один человек не может охватить это знание и справиться с ним.

 

Тюрго забросил этот «опус», поскольку финансы требовали постоянного внимания и ему было трудно совмещать две позиции – философа и администратора. Задуманную работу дописал ученик Тюрго – маркиз де Кондорсе, она известна под названием «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума» . 3

Из этой гипотезы, которая кажется очевидной, вытекало одно неочевидное следствие: все существовавшие на тот момент представления о человеческом разуме и мышлении были психологическими, они все связывали мышление с отдельным человеком, якобы это он рассматривает что-то, происходящее вовне, у него возникают чувственные образы, потом он их перерабатывает за счет рефлексии, на основе этой переработки сигналов, которые нам приносит чувственность, формируются представления второго уровня, и эти представления якобы и есть мышление.

Подобное представление о мышлении и разуме не могло объяснить, как происходит прогресс разума, в ходе которого исторически формируется знание невоспроизводимое в опыте отдельного человека.

Таким образом, концепция прогресса разума показывала, что представление о мышлении, которое существовало в философии от епископа Беркли до Локка или от Декарта до Канта, не годится. Нужны были другие представления, но ни у Тюрго, ни у Кондорсе их не было, и они не сложились вплоть до начала XX века.

 

Весь клубок противоречий нашел свое отражение в концепции промышленных революций

От идеи прогресса разума до идеи промышленной революции один шаг. Если принять во внимание, что предыдущая история человечества – это накопление знаний, которые получают в разных областях и сферах деятельности  инженеры, ученые и прочие, то почему бы нам не начать целенаправленно производить все больше и больше знаний, которые будут менять нашу обыденную практику? Давайте создадим машины, которые будут эти знания производить, и наша жизнь будет меняться.

Авторство термина «индустриальная революция» (1798 год) приписывается одному из министров Наполеона – Нёфшато . 4 По сути, он продолжает мысль французских философов Тюрго и Кондорсе.

 

Ситуация была довольно простая: нужно было как-то отметить 10-летие Французской буржуазной революции, унесшей жизни 7-10 % населения и способствовавшей краху всей элиты. Нёфшато предложил Наполеону поменять ракурс рассмотрения ситуации и праздновать не годовщину социальной революции, а отметить революцию, которая происходит в области промышленности, организовав большую выставку промышленных достижений прямо в Париже, на территории Лувра. До этого проходили промышленные выставки, но они не превращались в столь крупные национальные события . 5

При этом надо добавить, что французы хорошо понимали в тот момент, что они существенно отстали от англичан в промышленной сфере, то есть в способах производства, накопления, распространения и освоения новых знаний. Они отстали не в «железках», а в том, каким образом самоорганизуется общество  и как меняется человеческое понимание и деятельность, способная создавать, использовать и развивать технологии.

Новый термин «промышленность», навеянный французским industrie впервые появляется в «Письмах русского путешественника» Карамзина. 6 (1797-1801).

История понятия промышленных революций

Изначально казалось, что «промышленная революция» – это уникальный феномен, который можно было к концу XVIII века эмпирически наблюдать на примере Англии. Достаточно переехать через Ла-Манш, чтобы увидеть: люди живут иначе, зарабатывают больше, много людей вовлечено в предпринимательскую деятельность, Лондон – центр мира, промышленное производство на душу населения в несколько раз больше, чем во Франции, на флоте успехи, Семилетнюю войну выиграли, колонии «отжали»…

Только в 1915 году появляется человек, который, смотря на происходящее, говорит, что в начале ХХ века происходят изменения, которые не являются продолжением промышленной революции, описанной аналитиками в XVIII веке. Здесь процесс устроен иначе, основан на других технологических решениях, другой тип промышленного роста требует от людей совершенно других качеств, разворачивается в новых местах. Это был Патрик Геддес, который ввел понятие «второй промышленной революции» . 7

 В работе«Эволюция городов» он пишет: «в настоящее время возникла новая трудность, побуждающая лидеров нынешнего индустриального мира, неважно — либералов или радикалов, лейбористов или социалистов — осознать, что они присутствуют при фактическом рождении и росте нового промышленного порядка, отличающегося от старого порядка (в который они так плотно встроены) также, как и их промышленный порядок отличался от предыдущего сельскохозяйственного. 

 

Новый порядок рождается на основании ключевых элементов существующего, при этом ни его экономические лидеры — будь то пролетариат или собственники (propertariat), ни их политические представители нечувствительны к его возникновению. Без прялки Дженни Аркрайта и двигателя Ватта, без каменщика или угольщика, директора железной дороги или железнодорожника, наши угольные бассейны все еще будут спать. 

Таким образом, линия развития очевидна: сначала прогресс в открытиях и изобретениях, а затем масштабирование их применения; с соответствующими развитием капитала и труда. С этим возникает и обостряется конфликт их интересов, приводящий к появлению представителей Труда и Капитала; будем надеяться на способы примирения между ними. Наряду с этим развивается 
политическая экономия — здесь ортодоксальная, там социалистическая; и в конце концов, ясное выражение всех этих соперничающих интересов и доктрин в области политики. 
Но пока их дискуссии концентрируют на себе внимание общественности, все упускают из виду, что возникает новый экономический порядок — Вторая промышленная революция — требуя соответствующих изменений в экономических теориях и их применении на практике» . 7.1  

История понятия промышленных революций

А раз появилась первая и вторая, то сразу возникает естественный вопрос: может быть, была и до этого какая-то промышленная революция? Отсюда следует гигантский интерес историков к золотому веку в Объединенных Провинциях. И сегодня многие исследователи соглашаются с тем, что до английской промышленной революции, скорее всего, была еще как минимум одна, которую я называю «нулевой», чтобы не отнимать пальму первенства у англичан. А как только появилась «нулевая», первая, вторая – появилась потенциальная возможность и третьей. Именно ее и имел в виду известный философ-футуролог Элвин Тоффлер, когда сказал о «третьей волне» и описал технологические решения, которые наши современники называют «третья промышленная революция». 

Что же лежит в основе промышленных революций?

Объемлющая система, внутри которой появляются и в дальнейшем реализуются те или иные технологические решения, имеет свои характеристики, свое устройство. Возможно, если мы поймем, как она устроена, то сможем ответить на вопросы: 

почему промышленные революции происходят в одних странах и не происходят в других?
что изменяется и каковы причины этих процессов? 
почему распространение технологий из одних регионов в другие занимает 100, а иногда и 200 лет?

В Англии, например, технологический пакет был собран к 1770 году, а французы получают его спустя 50 лет. Конечно, можно сослаться на то, что они устроили социальную революцию, все в стране разнесли, потом вновь собрали, переструктурировали и только после этих изменений оказались готовы воспринимать новые технологические решения. До царской России эта технологическая волна докатывается только через 100 с лишним лет.

Распространение первой промышленной революции по Европе

Почему даже такое простое изобретение, как механическая лесопилка, «приходит» в другие страны спустя 100 лет?

Давайте посмотрим на эту проблемную ситуацию. Почему несмотря на то, что все технические решения доступны, вы не способны их перенести и включить в соответствующую систему деятельности? Почему механическая лесопилка на ветряном двигателе, придуманная инженером Корнелизоном 8 и инсталлированная на верфях в Заандаме в 1596 году, приезжает в Россию только вместе с Петром I, а элементом промышленного производства фактически становится спустя 200 лет, после того как Екатерина выпускает указ, запрещающий делать из одного дерева одну доску? Почему для внедрения элементарного технического сооружения нужно 200 лет?

Я люблю приводить пример про правнуков Демидова, которые совмещали обучение в Англии с технологической разведкой в области металлургии. При этом в письмах отцу (1750-1760 гг.) они описывают только отдельные элементы английской промышленной революции: паровые двигатели, уголь, другие виды металлургии ….

У меня есть свой ответ на поставленный вопрос: «железки» не могут переместиться из одного места в другое, если там нет соответствующей «системы разделения труда»!

 

Читать далее…